Наконец, последнее из деревьев прошло, и отряд смог вернуться на тропу. В ушах звенело еще несколько часов, так что герои еще не скоро не смогли обсудить увиденное. Но, проехав дальше на север, они наткнулись на множество огромных ям, оставленных после себя сбежавшими платанами.
Незадолго до заката они добрались до северной кромки леса. Впереди, всего в одной миле пути лежал Ивнингстар, в котором уже горели ночные огни. Город представлял из себя неукрепленное поселение из пятидесяти крупных домов. Путники добрались до предместья и прежде, чем войти в город, остановились. Воспоминания об обвинениях в преступлении в Велуне, были слишком свежи в их памяти.
Ивнингстар, располагавшийся на перекрестке торговых путей, мог предложить усталому путешественнику несколько конюшен, таверну и продуктовые лавки, ютившиеся на окраинах города. Ближе к центру размещались магазинчики ремесленников изготавливающих вина, шерсть, инструменты, и, что было наиболее ценно для Миднайт, пергамент. Улицы выглядели достаточно ухоженно и вполне миролюбиво и хотя все лавки были уже закрыты, мужчины и женщины спешили по своим делам, не обращая на четырех незнакомцев никакого внимания.
Решив, что здесь вполне безопасно, Адон пришпорил своего скакуна. Миднайт, попросив остальных подождать ее, постучала в пергаментную лавку, надеясь застать ее владельца. К несчастью, того не оказалось и для того, чтобы купить материалы для новой книги, ей придется дождаться утра.
По предложению Проныры, герои отправились в «Одинокую Кружку», единственную таверну в Ивнингстаре. Таверна оказалась довольно опрятной и теплой — приятное зрелище после долгой и изматывающей скачки. Обширное помещение почти под завязку было забито местными и путешественниками всех мастей. Миднайт с одобрением заметила, что деревянный пол заведения был тщательно вымыт от грязи и копоти. По левой стене взбиралась лестница, уводившая к комнатам на верхних этажах.
Проныра успел подсунуть взятку стражнику, который тут же, за столом, отмечал все незарегистрированные отряды. Приняв деньги халфлинга, стражник бросил на Миднайт подозрительный взгляд. «А ты случаем не чародейка?» — осведомился он.
«Нет, нет, что вы», — поспешил ответить за нее Проныра, — «Она не имеет к ним никакого отношения. Она обычная ученая, вот и все».
Стражника этот ответ, казалось, не удовлетворил. «Его Величество Король Азун IV издал указ, согласно которому любой маг, путешествующий по Кормиру, должен регистрироваться в местных органах власти».
Проныра извлек еще одну золотую монетку. Стражник быстро прибрал ее и произнес, — «Разумеется, в наши дни столько народу бродит по дорогам, что учесть каждого не представляется возможности». С этими словами он покинул свой стол и позволил отряду войти в таверну и переговорить с ее содержателем. Сняв две комнаты, они, по указанию владельца, заняли стол в задней части главной залы.
Юная служанка тотчас принесла им вина и эля и поинтересовалась, не желают ли они чего-нибудь перекусить. Несколько минут спустя она вернулась с дымящимися блюдами, наполненными ломтями турнепса, вареной картошки и жареной свинины. Несмотря на ее мрачное настроение, аромат пищи тотчас заставил желудок Миднайт заурчать в предвкушении трапезы. Она уплела приличную порцию турнепса и картошки, но свинины осилила всего один кусочек.
Однако, несмотря на обилие прекрасной еды, ужин вышел мрачным. Миднайт рвалась извиниться перед Келемвором, но не хотела делать это на виду у всех. Единственными, кто хотел поддерживать беседу, были Адон и Проныра, но друг с другом болтать им совершенно не хотелось. Адон попытался расшевелить угасший огонек беседы, пустившись в рассуждения о предстоящем маршруте, но все настояли на том, чтобы отложить решение этого вопроса до утра. Келемвор заблудился в своих собственных мыслях, а терпение Миднайт, созерцавшей, с каким упоением Адон наслаждается своим временным лидерством в отряде, уже подходило к концу.
Когда с едой было покончено, четверка взобралась по лестнице, ведущей на второй этаж. Час был еще ранний, но за последний день они сильно измотались, а на следующее утро им предстоял еще более тяжелый путь. Каждая из снятых ими комнат могла похвастаться двумя кроватями и крохотным окошком, выходившим на темные потоки Старуотер.
«Мужчины займут эту комнату», — произнес Адон, указывая на одну из дверей. «Ты, Миднайт, займешь эту. Я думаю, никто не будет против, если мы перенесем одну кровать».
«Ну уж нет», — запротивился Проныра. «Я останусь с Миднайт».
Келемвор ревниво нахмурился, но первым запротестовал Адон. «Ты наверно шутишь!»
Миднайт не обратила внимания на Адона и улыбнулась халфлингу. «Благодарю вас, но я предпочитаю компанию Келемвора».
У Адона отвисла челюсть. «Но ты же…»
«Думаю, нет необходимости спорить, кто с кем будет спать, Адон», — спокойным голосом произнесла Миднайт.
Адон лишь пожал плечами. «Просто вы не разговаривали с Келемвором целый день, вот я и подумал…», — произнес он. «… Но, неважно, если ты хочешь провести ночь с ним, меня это не касается. Я лишь хотел быть полезным».
Проныра горько вздохнул. Проведя целый день с Адоном в одном седле, он надеялся, что хоть ночью он сможет отдохнуть от общества педантичного жреца.
Не произнеся больше ни слова, Миднайт исчезла в своей комнате. Когда Келемвор не последовал за ней, она высунула голову в коридор. «Так ты идешь или нет?» Келемвор потряс головой, словно желая отбросить ненужные мысли, и шагнул внутрь. Миднайт затворила за ним дверь, оставив Адона и Проныру одних в коридоре.
Келемвор нервно обвел комнату взглядом и затеребил пряжку своей портупеи. Наконец освободив ее, он отложил ножны на ближайшую кровать.
«Что-то не так?» — спросила Миднайт, сбрасывая с плеч накидку. «Ведь это не первая наша совместная ночь».
Келемвор обвел ее взглядом, не зная, простила ли она его или наоборот издевается, чтобы отомстить. «Твоя книга», — произнес он. «Я думал ты все еще злишься на меня».
«Злюсь, но не на тебя. Ведь не ты бросил ее в костер». Она выдавила слабую улыбку. «К тому же, я могу восстановить ее, будь у меня хоть немного времени и пергамент».
Но воина, казалось, это не утешило.
«Ты что, не понял?» — спросила Миднайт. «Утрата книги — не твоя вина. В огонь ее бросили халфлинги, и помешать этому ты не мог».
Келемвор кивнул. «Спасибо, что простила меня. Но все же Адон был прав — это мой эгоизм привел нас в эту деревню».
«Нет, не эгоизм», — сказала она, взяв его за руку. «Нет ничего плохого в том, чтобы помочь незнакомцам».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
