– Не кажется ли вам, что вы ведете себя слишком свободно?
– Возможно, – согласился Блад. – Но доктор имеет на это право.
Его спокойный ответ еще больше рассердил Арабеллу.
– Но я не ваша пациентка! – с возмущением воскликнула она. –
Запомните это раз и навсегда!Не попрощавшись, Арабелла круто повернулась и быстро пошла вдольпристани.Блад долго смотрел ей вслед, затем сокрушенно развел руками ивоскликнул:
– Что же это такое?! Либо она мегера, либо я болван! Пожалуй, и то и
другое справедливо…И, придя к такому заключению, он вошел в барак.Этому утру суждено было стать утром волнений. Примерно через час послеухода Арабеллы, когда Блад покидал барак, к нему подошел Вакер – как помнитчитатель, один из двух других врачей Бриджтауна.Блад очень удивился этому, ибо до сих пор врачи старались не замечатьего, лишь изредка снисходя до сухого приветствия.
– Если вы идете к полковнику Бишопу, то, с вашего согласия, я немного
провожу вас, – любезно сказал Вакер, приземистый, широкоплечий человек летсорока пяти, с обвислыми щеками и тусклыми голубыми глазами.Предложение Вакера удивило Блада еще более, но внешне он не показалэтого.
– Я иду в дом губернатора, – ответил он.
– Да?! Вернее, к супруге губернатора? – многозначительно хихикнул
Вакер. – Я слыхал, что она отнимает у вас уйму времени. Что ж, молодость ипривлекательная внешность, доктор Блад! Молодость и красота! Это дает врачуогромное преимущество, особенно когда он лечит дам!Питер пристально взглянул на Вакера:
– Мне кажется, я угадываю вашу мысль. Поделитесь ею не со мной, а с
губернатором Стидом. Быть может, это его позабавит.
– Вы неправильно поняли меня, дорогой! – поторопился исправить свои
неосторожные слова Вакер. – У меня вовсе не было таких мыслей.
– Надеюсь, что так! – усмехнулся Блад.
– Не будьте так вспыльчивы, мой друг, – вкрадчиво заговорил Вакер и
доверительно взял Питера под руку. – Я хочу помочь вам! – Голос докторапонизился почти до шепота. – Ведь рабство должно быть очень неприятно длятакого талантливого человека, как вы.
– Какая проницательность! – насмешливо воскликнул Блад.
Однако доктор не заметил этой насмешки или не счел нужным ее заметить.
– Я не дурак, дорогой коллега, – продолжал он. – Я вижу человека
насквозь и могу даже сказать, что он думает.
– Вы убедите меня в этом, если скажете, о чем думаю я, – заметил
Блад.Доктор Вакер окинул взглядом пустынную пристань, вдоль которой они шлив этот момент, и, еще ближе придвинувшись к Бладу, сказал вкрадчивымголосом:
– Не раз наблюдал я за вами, когда вы тоскливо всматривались в морскую
даль. И вы полагаете, что я не знаю ваших мыслей? Если бы вам удалосьспастись из этого ада, вы могли бы, как свободный человек, с удовольствием ивыгодой для себя всецело отдаться своей профессии, украшением которой выявляетесь. Мир велик, и, кроме Англии, есть еще много стран, где такогочеловека, как вы, всегда тепло встретят. Помимо английских колоний, есть идругие. – Вакер оглянулся по сторонам и продолжал тоном заговорщика: –Отсюда совсем недалеко до голландской колонии Кюрасао. В это время года тудавполне можно добраться даже в небольшой лодке. Кюрасао может стать мостикомв огромный мир. Он откроется перед вами, как только вы освободитесь отцепей.Доктор Вакер умолк и выжидающе уставился на своего невозмутимогоспутника. Но Блад молчал.
– Что вы на это скажете? – с нетерпением спросил Вакер.
Блад ответил не сразу. Ему нужно было время, чтобы хладнокровноразобраться в потоке мыслей, нахлынувших на него при этом неожиданномпредложении. Подумав, он начал с того, чем другой бы кончил:
– У меня нет денег, а ведь для такого путешествия их потребуется
немало.
– Разве я не сказал, что хочу быть вашим другом? – воскликнул Вакер.
– Почему? – в упор спросил Блад, хотя в ответе на свой вопрос он не
нуждался.Доктор Вакер стал пространно объяснять, как обливается кровью егосердце при виде коллеги, изнывающего в рабстве и лишенного возможностиприменить на деле свои чудесные способности. Но Питер Блад сразу понялистинную причину: любым способом врачи стремились отделаться от конкурента,присутствие которого разоряло их.Медлительность в принятии решений не являлась недостатком Блада. До сихпор он даже не помышлял о бегстве, понимая, что всякая попытка бежать безпосторонней помощи окончилась бы провалом. Сейчас же, когда он мограссчитывать на помощь Вакера и, в чем Блад не сомневался, его другаБронсона, побег уже не казался ему безнадежным предприятием. И мысленно онуже сказал Вакеру: "Да! "Выслушав длинные разглагольствования Вакера, Блад сделал вид, чтоискренне верит в дружеские побуждения своего коллеги.
– Это очень благородно с вашей стороны, коллега, – сказал он. –
Именно так поступил бы и я, если бы мне представился подобный случай.В глазах Вакера мелькнула радость, и он поспешно, даже слишком поспешноспросил:
– Значит, вы согласны?
– Согласен? – улыбнулся Блад. – А если меня поймают и приведут
обратно, то мой лоб на всю жизнь украсится клеймом!
– Риск, конечно, велик, – согласился Вакер. – Но подумайте – в
случае успеха вас ждет свобода, перед вами откроется весь мир!Блад кивнул головой:
– Все это так. Однако для побега, помимо мужества, нужны и деньги.
Шлюпка обойдется, вероятно, фунтов в двадцать.
– Деньги вы получите! – поторопился заверить Вакер. – Это будет
заем, который вы нам вернете… вернете мне, когда сможете.Это предательское "нам" и столь же быстрая поправка оговорки лишний разподтвердили правильность предположения Блада. Сейчас у него не было и тенисомнения в том, что Вакер действовал вкупе с Бронсоном.Навстречу им стали все чаще попадаться люди, что заставило собеседниковпрекратить разговор. Блад выразил Вакеру свою благодарность, хотя понимал,что благодарить его, в сущности, не за что.
– Завтра мы продолжим нашу беседу, – сказал он. – Вы приоткрыли мне
