Зато с «вирусом А» все почти повторялось, как и с вибрионами. Мы находили следы его пребывания в крови сурков, песчанок и других грызунов. Эти вирусы переносились москитами, пойманными в самых различных уголках долины.
Их нашли даже в крови муравьев! Мария в самом деле не удержалась и взяла под контроль даже этих безобидных лесных тружеников, как ей шутя посоветовал Женя.
Все как и с вибрионами. Опять подозревать всех? Только «для разнообразия» теперь «чистыми» оказались клещи: ни в одном из добрых трех тысяч проверенных нами клещей не оказалось «вируса А».
СЛЕДЫ ОБРЫВАЮТСЯ
Так прошла неделя в однообразной и довольно монотонной работе. Мы ловили полевок, стреляли птиц, собирали в пробирки москитов. Мария уже совсем поправилась, возилась в лаборатории, закладывая в термостаты все новые и новые партии яиц, зараженных вирусами. А потом ждали результатов… Трудное это было ожидание.
Вечерами, чтобы скоротать ожидание, болтали у костра по возможности на отвлеченные темы. Пели, читали стихи.
Женя каждый вечер возился со своими муравьями, подкармливал их сахарным сиропом, сортировал по банкам, пытался даже устроить в лагере настоящие муравейники, притаскивая из леса сухие веточки и охапки душистой хвои.
А потом мы опять собирались вокруг костра и возвращались все к тому же проклятому вопросу: что же делать дальше?
Основное внимание мы решили уделить пока «вирусу А», раз он встречался повсюду. В термостатах уже накопилось несколько десятков пробирок и плоскодонных флаконов — «матрацев» — с культурой этого вируса, добытого из москитов и различных животных. Но опять, как и с вибрионами, ни одной подопытной мыши или морской свинки нам этим вирусом пока заразить не удавалось.
Может быть, и он так же ни в чем не повинен, как и вибрион? Или «вирус А» поражает лишь человека?
Теперь мы стали умнее и, не откладывая, решили повторить опыт, который уже один раз помог нам. Отправились в поселок и уговорили четверых беженцев из нашей долины дать для анализа кровь.
Три дня ожидания, пока под защитой тонкой яичной скорлупы должны размножаться вирусы-невидимки. Есть они или…
И вот мы приникаем с Марией к микроскопам.
Один срез — чисто.
Второй срез — чисто. Никаких следов разрушительной работы вирусов.
Третий анализ…
Есть! В микроскопе отчетливо заметны среди сплошного пласта нормальных клеток целые гнезда разрушенных невидимкой вирусом. Это именно «вирус А», знакомые следы. Но…
Но ведь пожилой таджик, носивший в своем жилистом теле эти вирусы, жив и здоров!
Значит, и «вирус А» ни в чем не повинен, как и вибрион? И у него алиби?
Четвертый срез — чисто, никаких следов ни «вируса А», ни «вируса Б».
— Заколдованный круг какой-то! — возмущенно сказала Мария, сердито отодвигая от себя микроскоп. — Или этот вирус отличается от тех, что я выделила первыми из мозга погибшего охотника?
Она подумала и уныло добавила, вопросительно глядя на меня:
— Без электронного микроскопа нам в этих вирусах не разобраться. Надо ехать в институт. И оборудование пополним. Так работать нельзя — ни посуды, ни пробирок. Два микроскопа осталось, разве это работа? И термостатов еще хоть парочку непременно надо.
Неужели мы опять шли по ложному следу? Но кто же тогда вызывает болезнь? «Вирус Б»? Не похоже. Он не попался нам ни у кого из беженцев. Но проверить надо. Как?
Да, опознать вирусы можно лишь под электронным микроскопом, дающим увеличение в десятки тысяч раз большее, чем наши обычные. А без этого нельзя двигаться дальше.
Кроме того, в институте удастся проверить оба загадочных вируса на обезьянах. Может, они восприимчивы к болезни — или только лишь люди?
И оборудование в самом деле необходимо пополнить, Мария права. Ночная буря нанесла нам серьезный урон.
Через день мы с Машей, захватив образцы всех вирусных культур, отправились в дальний путь через горные перевалы верхом на лошадях, потом на автомашине, любезно предоставленной нам местными властями, по новому шоссе до границы и дальше — в Ташкент.
Перед отъездом я рассказал доктору Шукри о таинственном, случайно подслушанном мной разговоре. Он был так поражен, что, кажется, даже не сразу мне поверил.
— Кто это мог быть, о аллах? — негодующе восклицал доктор. — Я допускаю, что этот темный старик… Но чтобы кто-то еще замышлял против вас недоброе… Позор! Я сегодня же, сейчас же пойду сам к хакиму.[3] Он примет меры.
Приятно было снова вернуться к цивилизации: ехать с аэродрома в такси, пройтись по тенистому бульвару среди цветников; приятно было войти в такой знакомый вестибюль института, вдохнуть еще с порога лаборатории привычный запах формалина, обняться с друзьями…
…Электронный микроскоп впервые дал нам возможность увидеть убийцу воочию — или следует его пока называть «подозреваемым», если вспомнить ошибку с вибрионами?
Прежде всего был опознан загадочный «вирус Б», хотя и не сразу. Нам пришлось провести несколько часов, до боли в глазах рассматривая фотографии различных вирусов в картотеке и сравнивая с ними «портрет» нашего «вируса Б».
Оказалось, он вовсе не был новым, мы не открыли его. К общему удивлению, в нем удалось опознать возбудителя уже известной болезни — так называемого лошадиного энцефаломиелита.
Этой болезнью от лошадей могут заражаться и люди. Но все равно оставалось непонятным, как же попал этот вирус в некоторые из наших анализов. Через наших лошадей? Но ни одна из них пока не заболела. Придется проверить их, когда вернемся в лагерь.
Зато «вирус А» оказался действительно новым, еще неизвестным науке. Снова и снова рассматривали мы пробы, взятые из мозга покойного охотника: вот они — серые шарики на сером фоне. Размеры их ничтожно малы — всего одиннадцать тысячных микрона. Они свободно проникают даже через поры самого плотного керамического фильтра. Неужели это они убили человека?
Теперь Маша помещает под электронный микроскоп кусочек ткани, клетки которой разрушены вирусом, обитавшим в теле таджика, вовремя уехавшего из долины и оставшегося здоровым…
Я вижу, как она волнуется. Еще бы, ведь вот сейчас все может разъясниться. Мы узнаем: один и тот же это вирус или они разные?
Маша так долго смотрит в микроскоп, что я не выдерживаю:
— Ну?
— По-моему, они совершенно одинаковы, — упавшим голосом говорит она. — Посмотри сам. Только внимательней посмотри.
Да, она права. Точно такие же серые шарики на сером фоне. Но одни убивают, а другие нет. Почему?
К сожалению, у нас нет еще столь мощных микроскопов, которые позволили бы заглянуть внутрь вируса. Может быть, у них различное строение, хотя они и неотличимы на вид?
