Читаем без скачивания Завещание английской тетушки - Мила Серебрякова

Когда высокий седовласый старец распахнул дверь, часы показывали восемь вечера. Увидев гостью, пенсионер заулыбался.

– Лианочка, а мы не ждали тебя сегодня.

– Добрый вечер, Юрий Борисович. – Виноградова протянула старику сумки. – Положите продукты в холодильник и поставьте чайник. Что-то я продрогла.

– Ну зачем ты опять столько накупила, так потратилась? Я же говорил, у нас все есть. Да и денежки имеются.

– Юрий Борисович, не начинайте старую песню, я все равно не прислушаюсь к вашим словам.

Старик погрозил Лиане пальцем:

– Жаль, Зойка моя померла, не увидела, как Леньке повезло. Ты настоящая, Лиана, ты чудо. Таких девушек уже нет.

– Смотрите, Юрий Борисович, не перехвалите меня.

– Ну ступай, ступай к Леониду, а я на кухоньке поколдую.

Прежде чем открыть дверь в большую комнату, Лиана спросила:

– Как он сегодня?

Дед пожал плечами.

– Как и вчера, и позавчера… без изменений. Днем приходила медсестра, сделала укол, потом Ленька смотрел телевизор, а сейчас вроде задремал.

Виноградова прошла в комнату, нащупала выключатель и включила свет.

Леонид быстро закрыл глаза.

– А вот притворяться спящим не обязательно, – нараспев произнесла гостья. – Не успел ты, Ленчик, меня обмануть.

На губах Леонида заиграла улыбка.

– Один-ноль в твою пользу.

Отодвинув чуть в сторону инвалидное кресло, Лиана села на край кровати, на которой возлежал Леонид. Проведя рукой по его густой русой шевелюре, девушка заметила:

– По-моему, у тебя изменился взгляд.

– Помрачнел?

– Напротив, стал более веселым.

– Ну. Хм, вряд ли.

– Нет, серьезно. И вообще, в последнее время ты выглядишь великолепно.

– Неуместная лесть.

– Ленчик, это не лесть, а правда. Да ты сам разве не видишь в зеркале, когда бреешься? Красивый, молодой голубоглазый блондин. Не мужчина – мечта.

– Ты забыла упомянуть, что у мечты парализованы конечности и она вынуждена передвигаться на ненавистном инвалидном кресле.

– Пустяки, не хватало еще зацикливаться на всякой ерунде. Не пройдет и года, как ты отправишь на свалку инвалидную коляску и начнешь отплясывать.

– Твоими бы устами… – Леонид усмехнулся.

Лиана помрачнела.

– А вот у меня действительно плохие новости.

– Заболела?

– Я не беременна.

Леонид моргал длинными ресницами, не зная, как реагировать. Наконец протянул:

– Ну-у, может, оно и к лучшему.

– Шутишь?

– Лиан, ты меня прости, но я… Короче, я много думал и пришел к выводу, что нам… лучше расстаться.

Виноградова вздрогнула.

– Повтори, что ты сказал… Расстаться? Никогда – слышишь? – никогда я тебя не брошу! Ты любовь всей моей жизни, я тебя боготворю. Одним тобой живу! Не смей больше говорить мне такие вещи.

– Но наши отношения нестандартны, они ненормальны.

Лиана встала.

– Это из-за моего желания поскорее забеременеть, да? Ну признайся, тебе неприятно, что я выбрала в качестве отца ребенка Костика?

– Не в том дело, – отрешенно буркнул Леня.

– Нет, в том, я по твоим глазам вижу. Леня, милый, дорогой, я же тебе уже объясняла. Просто так нужно. Ну пойми, у меня очень мало времени, мне нужен… нужен ребенок. Я не могу зачать от тебя, поэтому выбрала Костика. Поверь, Григорьев интересует меня исключительно как…

– Не продолжай.

– Сначала ты меня поддерживал, мы строили планы, и все казалось идеальным. Я рожаю ребенка, выхожу за тебя замуж, и жизнь превращается в сказку.

– Ну да, ведь одновременно ты становишься наследницей многомиллионного состояния.

– Вот именно, Леня, поэтому я и езжу к Григорьеву. Меня от него мутит, но другого выхода я не вижу. Ощущаю себя предательницей, гадкой, мерзкой, но время, чертово время, не терпит.

Лиана упала на колени и уткнулась Леониду в грудь.

– Прости меня, прости, любимый. Я жестокая женщина, прости.

– Успокойся.

– Поклянись, что никогда больше не произнесешь слов о нашем расставании.

– Я хотел сделать лучше для тебя. Подумай сама, для чего тебе муж-паралитик? Хочешь взвалить на плечи обузу?

– Ты не обуза. Врач сказал, что у тебя есть все шансы встать на ноги.

– Врач лукавил.

– А вот и нет. Ты встанешь, обязательно встанешь! Я горы сверну, но добьюсь своего. А касательно Костика… Предлагаю забыть его на веки вечные. Не вспоминай Григорьева, представь, что я его выдумала, а главное, помни: без тебя мне незачем жить на свете.

Прижавшись к щеке Леонида, Лиана в шутку заметила:

– Какой ты колючий. Почему не побрился? Давай я сейчас принесу…

– Стой! Я не чувствую своего тела ниже пояса, но с руками и глазами у меня порядок. Прекрати нянчиться со мной, как с годовалым ребенком.

– Уже прекратила.

Леонид долго смотрел в потолок, а затем спросил:

– Как обстоят дела с главной проблемой?

Виноградова резко отстранилась.

– Пока никак.

– Меня это здорово беспокоит, Лиана.

– Ничего не говори, я знаю, необходимо действовать, но мне страшно и…

Договорить она не успела. В комнату зашел Юрий Борисович.

– Лиана, дочка, чай готов.

– Спасибо, Юрий Борисович, мы уже идем.

Леонид запротестовал:

– Я не встану.

– Леня, не хандри.

– Пейте чай без меня.

– Ни за что. Я купила свежайшие круассаны, ты обязан попробовать.

– Принеси сюда.

– Нет. Давай поднимайся. Юрий Борисович, помогите.

Старик приблизился к Леониду, но тот вытянул вперед руку.

– Нет, папа, не надо. Я сам. Лианка, встань сюда, а кресло подвинь ближе к кровати…

На кухне троица наслаждалась вкусом сдобы и крепким чаем. Юрий Борисович травил анекдоты, а Лиана с Леонидом, покатываясь от хохота, изредка бросали друг на друга встревоженные взгляды.

ГЛАВА 8

Поднявшись по ступенькам, Катка толкнула деревянную дверь и оказалась в крохотном помещении, заполненном табачным дымом. В горле запершило, она начала кашлять.

За столиком сидели двое мужчин: Леонтий – жилистый брюнет лет тридцати пяти и пенсионного возраста круглый дядечка с красным лицом и шрамом на правой щеке.

– О, какие гости к тебе пожаловали! – прогудел краснолицый. – Откуда ж такая красотка к нам притопала?

Копейкина смутилась.

Леонтий встал.

– Если не ошибаюсь, вы Катарина?

– Она самая.

– Алиска про вас рассказывала.

– Нам надо поговорить. – Катка покосилась на мужика. – Наедине.

Издав смешок, дядька нехотя поднялся из-за стола.

– Понял, не дурак. Уже ухожу.

– Петрович, ты завтра заскочи, я Женьке передам насчет подфарника.

– Угу. Только не забудь ему еще про карбюратор сказать. Хочет иметь нормальную тачку, пусть сам вовремя суетится.

Обменявшись с Петровичем рукопожатием, Леонтий закрыл за ним дверь и уставился на Катку.

– Присаживайтесь.

– Можно вас попросить открыть окно… Здесь накурено так, что хоть топор вешай.

– Ну почему нельзя? Сейчас сделаем. – Виноградов открыл форточку, и в комнатку сразу влетел морозец.

Опустившись на раскладной стул, Катарина внимательно смотрела на Леонтия.

– На меня и в ментовке так пристально не смотрели, – усмехнулся Виноградов. – О чем базарить будем?

– А Алиса…

– Должен сразу вас предупредить: я не намерен ворошить прошлое.

– Хорошо, тогда давайте поговорим о настоящем. Например, об убийстве Аллы Денисовны Савушкиной.

– Поговорить-то, конечно, можно, но я понятия не имею, кто такая Алла Денисовна Савушкина.

– Ей было известно, кто убил вашу сестру.

– Не факт.

– Как не факт? Как раз факт! Савушкина звонила Лиане и Алисе, она утверждала…

– Утверждать можно что угодно, – осадил Катарину Леонтий.

Она раздраженно бросила на стол перчатки.

– Меня несколько удивляет ваша реакция. Вы отсидели по ложному обвинению, а теперь, когда появилась возможность узнать, по чьей вине вас лишили свободы, проявляете полное равнодушие.

– Вы верно подметили – я отсидел. Отмотал срок, оттрубил… Называйте как хотите. Какой смысл возвращаться назад?

– Ну хотя бы для того, чтобы узнать имя настоящего убийцы.

– Мне оно не интересно.

– А справедливость? – вскинула голову Катка. – Справедливость вас волнует? Савушкину отправил на тот свет убийца Полины… по крайней мере, я в том ни секунды не сомневаюсь. Получается, и второе убийство сошло негодяю с рук. Вам ли не знать, каково это, когда невиновный попадает за колючую проволоку.

– Не надо брать меня на жалость.

– Судить будут мужа моей знакомой – Арсения Клюева. Он не убивал Аллу, но улики свидетельствуют против него. Дежавю, Леонтий! Арсения постигнет та же участь, что и вас. Проявите сострадание к ближнему, не позвольте преступнику остаться на свободе.

– К чему вы клоните, Катарина? – Виноградов закурил. – Ну хорошо, я готов вам помочь. Но ответьте, чем? Мне неизвестно абсолютно ничего конкретного, мы с вами станем толочь воду в ступе. Ненавижу трендеть без толку! По мне, пустой треп – самое неблагодарное занятие.