душе смеялся, наблюдая этот праздник аристократического чванства и фанаберии. Его так и подмывало сказать какую-нибудь гадость, но он сдержался, ради Валерии. Но просто помолчать, он не смог.
— Ваша Светлость, — сделав легкий кивок головой Генри, — я очень благодарен за Ваше сказочное гостеприимство, но я приехал сюда из столицы не для того, что бы обедать, тем более, что мне не нравится северная кухня, она слишком жирная, а для того, чтобы спасти ваши имперские задницы от полного разорения и нищеты.
— Валерия Конти, твой плебей дурно воспитан, — брезгливо сказала мать Валерии.
— Зато хорошо образован и информирован, в отличии глупых любителей легких, как им кажется, гифтоновых, денег. Которые скоро останутся и без денег, и без гифтония, и без своего замка, — невозмутимо ответил Генри, равнодушно осматривая дворец, — Валерия, я сыт гостеприимством твоего дома, пожалуй, я остановлюсь в гостинице. Я бы на койке лег в общей комнате со слугами, но мундир Прим-Мастера опозорить не могу, — и Генри повернувшись, направился к выходу из замка.
— Мама! — чуть не плакала Валерия, — Прим-Мастер Генри Валент, лучший специалист по гифтонию.
— Подождите, Прим-Мастер, — голос матери стал необычайно любезен, — Вы сказали Ваша фамилия Валент? Тот, кто открыл два гифтоновых яйца?
— Именно он, мама, — в отчаянии сказала Валерия, — и он приехал нам помочь, а ты с ним, так не вежлива.
— Я просто не поняла, конечно, все выше сказанное не относится к Прим-Мастеру Горной Гильдии, мы все ее уважаем, особенно ее Мастеров, — мать сразу сдала назад, думая о своем.
— Мама, — Валерия перешла в наступление, — Генри не просто Прим-Мастер, он еще мой паж, в звании сердечного друга.
— Сердечного друга? Но ты хоть девственность сохранила? — в голосе матери слышалось удивление и раздражение.
— Не беспокойтесь, Ваша Светлость, Валерия пройдет Комиссию Добродетели достойно, — твердо сказал Генри.
— Хорошо, — сказала мать, — Тогда он разместится в твоих покоях, и я прошу ночью соблюдать приличия, и тишину.
— Мне необходимо переговорить с Вашим супругом, по неотлагательному и важному делу, — сказал Генри.
— Через два часа за обедом, — и мать, повернувшись, направилась в дом.
— Генри, ты не обиделся? — Валерия с виноватым видом, заглядывала в глаза Прим-Мастера, — ну, такие они у меня, старорежимные.
— Валерия, — он обнял ее, — не обижайся, мне на них наплевать, я здесь только ради тебя. Раньше, я хотел получить титул, но теперь, главное — это ты.
— Правда? — Валерия счастливо улыбнулась, — тогда идем скорее ко мне, и у нас еще будет время побыть вдвоем до обеда! Соблюдая приличия и тишину, — и они оба рассмеялись.
— Сердечный друг, — удивлялся по дороге Генри, — когда ты успела про это сообразить?
— Когда летели, что бы мы могли ночевать вместе, а то я тебя знаю, ты всех девок в замке перепортишь, без присмотра, как тогда, в Приюте Шахтера, — прижимаясь к Генри, улыбалась Валерия. Паж-сердечный друг, — это был придворный, приставленный к девушкам-аристократкам с шестнадцати лет, чтобы удовлетворять их сексуальные потребности, если таковые имелись, но без риска забеременеть, и часто без права дефлорации.
Покои Валерии располагались на втором этаже большого дворца и представляли пять комнат, объединённых в одну секцию. Как только они вошли в покои, и закрыли дверь, Валерия бросилась на шею Генри, и смотря ему в глаза, сказала,
— Ты был великолепен! Никто с моей матерью никогда так не разговаривал, в таком тоне! Я от страха, чуть не уписалась! И это был так, возбуждающе! Как тогда, с ножами. Я, наверное, кажусь тебе, очень развратной? В тебе что-то есть такое, даже не могу сказать, что. Но даже мама это почувствовала. Другого плебея, уже бы давно за это, выпороли бы на конюшне. Какая-то сила внутренняя, кто ты такой, мой Генри Валент?
— Не фантазируй, Валерия, я Прим-Мастер Горной Гильдии, этого вполне достаточно, чтобы внушать уважение, и даже страх! И если на меня тут будут наезжать, я тебе это покажу!
— Ты очень устал? — лукаво спросила Валерия.
— От чего? — засмеялся Генри.
— Что ты там в классе, говорил о семи видах оргазма? А сколько видов ты мне уже показал? Нам хватит часа? Не будем тогда терять время!
К обеду они едва не опоздали. Валерия, как будто, с цепи сорвалась, даже Генри удивился ее темпераменту. Она была ненасытна, как будто чувствовала, что им недолго осталось быть с Генри вместе, и тропилась получить, как можно больше за оставшееся время.
Войдя вместе в обеденный зал, они увидели большой стол, за которым уже сидели мама Валерии и представительный мужчина, судя по всему, ее отец. Генри с Валерией вежливо поздоровались, и заняли свои места. Отец небрежно кивнул Генри, и широко улыбнулся дочери. Весь обед прошел в полной тишине. После десерта, отец встал, дав понять, что он закончен, и пригласил жестом Генри пройти в его рабочий кабинет. Туда же вошли и Валерия и ее мама. Все расселись про креслам. Повисла тишина, во время которой, отец Валерии внимательно рассматривал Генри. Генри, не растерявшись, внимательно рассматривал его.
— Вы хотели меня видеть, Прим-Мастер, я человек очень занятой, не могли ли бы Вы, в нескольких предложениях изложить мне суть Вашего дела? — медленно сказал отец Валерии.
— У меня тоже времени немного, — не остался в долгу Генри, — и мне не нужно несколько предложений. Мне хватит трех слов, и вот они: там нет гифтония!
Лицо отца Валерии дернулось, но он справился, и спросил, — Где нет гифтония?
— На планете ZXR457, в том месте, которое выдают за новое богатое месторождение гифтония. И в акции компании, которая собирается его разрабатывать, Вы вложили не только все финансовые ресурсы Вашей семьи, но и взяли еще в три раза больше кредитов в банке, заложив все Ваши семейные земли, включая этот замок, — отчеканил, глядя ему в глаза, Генри и добавил, - и когда это пузырь лопнет, я, возможно, выкуплю по дешевке, этот замок.
— Дочь моя, Валерия Конти, как хорошо ты знаешь этого молодого человека? Кто он? Откуда он знает вещи, которые даже ты не знаешь? Ему можно доверять? Какие у тебя с ним отношения, — обратился к дочери отец.
— Папа, мы с ним
