В центре круглого помещения спокойно алело пламя Замкового Очага. Вдоль стен аккуратно разложены потенциальные дары – идеально нарезанные поленья редких пород деревьев, отборный уголь, кувшинчики с маслом и благовониями, шкатулки с полудрагоценными камушками – лазурит, малахит, кошачий глаз и прочая поделочная мелочовка.
Вежливо поклонившись Очагу, я подошёл ближе и уселся в позе лотоса рядом с почерневшим от жара кругом камней. Развязав горловину котомки, бережно достал собственные подношения.
Несмотря на явную редкость даров, я не абсолютно был уверен во вкусах богини. Тут с родной девушкой хрен угадаешь, что уж говорить о небожительнице…
Поэтому, готовясь к предстоящему мероприятию, пришлось напрячь связи, кошелёк и фантазию.
Связка чёрных веточек Живоглота – единственного растения, умудряющегося выжить на базальтовых равнинах Инферно. Цена добычи – дюжина смертей ухорезок и минус три драгоценных уровня. К сожалению, даже топовые клерики не способны воскресить павшего со стопроцентным возвратом потерянного опыта.
Пламя испуганно шарахнулось в сторону, затем недоверчиво, словно принюхиваясь, потянулось к тоненьким веточкам. Лизнуло, распробовало и ярко вспыхнуло, жадно пожирая невиданное подношение.
Мифриловая клетка тонкой работы со сладко дремлющей внутри Лавовой Саламандрой. Всё то же Инферно, четверо суток непрерывного кампа у действующего вулкана. Звезда наёмных рейнджеров, поклонников Афродиты, долго и нудно пыталась зачаровать столь высокоуровневую зверушку при помощи любовной силы богини.
Да уж, это вам не волку мозги запудрить, пришлось потеть, рисковать и непрерывно умирать! В какую сумму мне обошлось это удовольствие – лучше не вспоминать.
Выводя Саламандру из транса, я щёлкнул её по носу, быстро распахнул дверку клетки и вытряхнул редкое создание прямо в Очаг.
Радостный писк вернувшегося в родную стихию зверя перекрыл нервное сопение коменданта за тяжёлым пологом. Глядя, как Саламандра танцует в языках сверкающего пламени, я улыбался и в чём-то даже завидовал «Ветам» – далеко не у каждого святилища имеется свой Дух Огня. А вот у них теперь есть.
Ну и последний дар. Рубины. Только не мелкий несортовой горох, а отборные камни величиной с голубиное яйцо. Честно выкуплено с аукциона, клановая казна полегчала на семь кило золота.
Прикусив губу в ожидании боли, я сунул руку с подношением в ревущее пламя. Порождение Светлой Богини расступилось в стороны, уклоняясь от соприкосновения с аурой Тёмного Первожреца. Затем жадность и любопытство взяли своё. Одинокий язычок пламени потянулся к ладони и, словно пугливый дворовый кот, аккуратно слизнул драгоценные камни.
Подношение принято.
Бережно погладив подрагивающее пламя, я негромко позвал:
– Гестия, к тебе взываю!
В душном склепе без изменений – филиал скотобойни, тошнотворные декорации бюджетного ужастика. Древние кости, липкий мрак и удушливый смрад.
Окоченевшая туша Гумунгуса ужалась в размерах, тощие бока окончательно усохли, а взгляд остекленевших глаз давит немым укором. Не могу равнодушно пройти мимо – скрипнув от ярости зубами, присаживаюсь рядом, глажу лобастую голову и беззвучно шепчу:
– Я не буду полагаться на безупречную память! Я сделаю больше – на этом самом месте поставлю памятник из чёрно-золотого мрамора Инферно! В честь бесконечной преданности и отдавая дань запредельному чувству долга!
Отхожу в сторону, делаю несколько скриншотов с различных ракурсов. Готовлю к отправке вирт-пакет для кланлида союзного «Кимхэ». По слухам, есть у корейцев легендарный скульптор, творящий истинные чудеса даже из тривиальной глины. Вряд ли он откажет человеку, спасшему сотню его сородичей от страшной участи и открывшему клану прямую дорогу в ТОПы.
Затем широким треугольником расставляю тяжёлые цилиндры турелей вокруг истерзанного саркофага. Выверяю секторы обстрела, из подручного хлама выстраиваю хлипковатые брустверы, до максимума выкручиваю настройки агрессивности.
С сомнением поглядев на жёлтый маркер заряда магических батарей, активирую режим «Антистелса». Накопитель маны сядет раза в три быстрее, но появляется некоторый шанс засечь крадущегося невидимку. К сожалению, не могу перезарядить кассеты боепитания – для этого требуется скилл Мастера в Големостроении либо изученный навык оператора Лёгких Осадных Машин.
Несмотря на гнетущую ауру помещения и довольно стрёмные приключения последних часов, моя душа урчала и нежилась, как во время расслабляющего массажа. Причина проста – пропало давление уходящего сквозь пальцы времени, ощущение цейтнота и постоянного страха «не успеть».
Магическая формула: «неделя тут равна минуте в реале» – расслабляла туго сжатую пружину и заставляла лицо расплываться в непроизвольной глуповатой улыбке.
Ведь одной только срочной и важной литературы у меня отложено три десятка томов. Мемуары, стратегия и тактика, управление персоналом и психология больших коллективов…
Дополнительно – нечитаные и позаброшенные форумы, блоги и новостные порталы Друмира. Перед утренней планёркой я едва успевал просмотреть краткую аналитическую выжимку. А это не дело – теряю биение политического пульса, перестаю понимать истинную подоплёку происходящих движений…
Ну и вдобавок – пара сотен писем, безнадёжно ожидающих вдумчивого ответа.
Блин! Да просто полежать на кровати, никуда не торопясь, не думая о Хроносе и его дыхании – уже за счастье! Правда, генеральная уборка и основательная перепланировка помещению не помешают…
Разгребаю ногами хрустальное крошево, краем сознания отмечаю на саркофаге следы зубов и усаживаюсь прямо на пол, панибратски привалившись спиной к божественному ложу.
Вот оно-то, кстати, драгоценность номер раз. Тут тебе и кровушка заветная – ресурс стратегический, золотом не измеряемый. Да и само качество анабиозного сна – безумно важно. Не приведи Павший, разбудит какой-нибудь остолоп древнее создание! Кто знает, как поведёт себя потревоженный бог?
А в том, что передо мной Хозяин Времени, я не сомневался. Интерфейс маркировал непись как внекатегорийную, классифицировал как титана и стыдливо умалчивал об имени, пугая бордовой полосой жизни в шесть процентов толщиной.
Ещё после первого визита в склеп я глубоко закопался в Вики и надолго погрузился в тошнотворные подробности быта Олимпийских Небожителей.
Хронос, сын Урана и Геи, первых богов, явившихся из первозданного Хаоса. Отец своих детей ненавидел, прятал их во чреве матери. Решив облегчить участь родительницы, Хронос оскопил папочку алмазным серпом. Затем взял в супруги сестру, однако и своих детишек лаской не баловал – пожирал их сразу же после рождения. Однажды верная жёнушка его обманула, скормив вместо новорождённого Зевса завёрнутый в пелёнки камень. Правда, сынок оказался тем ещё кексом – ну да это отдельная песня.
В общем, олимпийцы мне активно не нравились, тем более что именно из них и состоял Светлый Пантеон. Полёт фантазии американских разработчиков сильно ограничивался узколобостью национальной системы образования и презрением к истории других народов. Что не показано в Голливуде – практически не существует.
Светлоликий, оказавшийся идеально подходящим сосудом для аватары Гелиоса или Аполлона, – тут без полноценного вскрытия не разобраться.
Тихушник Асклепий, сын всё того же Аполлона. Кто он – сорвавшийся ИскИн, истинная реинкарнация бога, либо набор программных скриптов, силой нашей веры постепенно обретающих плоть?
Любвеобильная Афродита, удачно вписавшаяся в образ Прекраснейшей. Дарит своё покровительство паладинам, фермерам и гетерам. Частенько пакостит отвергающим любовь и не отдающимся жаркой страсти. Как нашептал мне Неназываемый – рождение Данунаха вряд ли было бы возможно без присутствия в мире богини брака, родов и «детопитательницы».
Гестия, хранительница домашнего очага. Большинство владельцев недвижимости, вплоть до градоправителей, поклонялись ей напрямую либо выбирали вторым божеством. Слишком уж сладкими были плюшки – повышение уровня комфорта и безопасности жилища, лишняя толика удачи для крафтеров под тенью освящённых крыш, знатные бонусы для защитников родных стен.
Гестия… Богиня-девственница, отказавшая Аполлону и Посейдону. Старшая сестра олимпийцев первого поколения, но слишком уж слабая для Друмира. Чем и воспользовался Светлоликий, не пожелавший сдерживать похотливые желания… Могу – беру. Логика хозяина жизни.
Остатки пропущенных через моё сознание воспоминаний Патриарха содержали однозначные сцены насилия, щедро приправленные непонятными ритуалами. Светлоликий не доверял своему окружению, активно искал возможность замкнуть на себя магические потоки и в зародыше давил любые попытки инакомыслия. Под приторной маской заявленной демократии скрывалась тоталитарная тирания. Чёрт, как же это знакомо…
