Теперь, когда она со звеном Эйдена шла через глорианские джунгли, то и дело натыкаясь на обломки шаттла, ее знаменитое безразличие подверглось суровому испытанию. Она видела машины настолько изувеченные, что их ни при каких обстоятельствах не удастся исправить для теперешней борьбы с Кланом Волка. Она видела своих воинов, лежащих мертвыми среди обломков машин; другие были едва способны отдавать честь. Она видела лужи и ручейки крови, а местами казалось, будто выпала кровавая роса. Этого было достаточно, чтобы вызвать слезы или по крайней мере вздох сожаления даже у воинов Клана. Она слышала по линии связи тяжелое и неровное дыхание воинов звена Эйдена, ставшего теперь ее звеном. Разумеется, все они были вонючими «вольнягами» и не могли сдерживаться как следовало. Впрочем, даже у Джоанны возникло какое-то щемящее чувство, но ни единым словом или вздохом она не выразила его. Впрочем, «чувство» — это слишком мягко сказано. Скорее уж, бессильный гнев из-за бессмысленных потерь, в данный момент, к сожалению, невосполнимых. Совсем недавно под ее командой был целый тринарий, а теперь вместо него — по крайней мере временно — звено убогих вольнорожденных да всего лишь несколько кое-как способных двигаться роботов из бывшего тринария. Они, конечно, не знали дороги, и теперь их вело ее звено. «Ведет моя звезда», — Джоанна чуть не улыбнулась от мысли об этом старинном выражении, которое, кажется, употреблялось еще в древние времена земной истории. В деревнях ей случайно приходилось слышать, как люди говорят: «Пусть ведет тебя твоя счастливая звезда». В деревнях вообще можно услышать много глупых, бесполезных изречений. Вольнорожденные находили жизненную поддержку в самых дурацких афоризмах и пословицах. Воины в этом не нуждались. Для воинов Клана существовали только ценности, которых каждый достигает лично. Например, успешно пройденное Испытание, победа в битве, завоевание Родового Имени, внесение генетического наследия в священный генный пул... Не было никакой нужды следовать путеводной звезде, или находить поддержку в вере, или надеяться на счастливую судьбу, как делали в низших кастах. Воин верил в самого себя и сам строил свою судьбу.
В любом случае, в ее подразделении теперь было девять машин, которые вела она сама, четыре воина Эйдена и четверо оставшихся от тринария. Остальные выжившие — техники и воины с разбитых машин — тоже втиснулись в кабины роботов, чтобы попасть на станцию, где они могли оказаться полезными как резерв и обслуживающий персонал.
Эйден хотел предложить не брать с собой техников и воинов с разбитых машин и прийти за ними потом: тогда подразделение роботов без лишнего груза двигалось бы быстрее. Но Джоанна не спросила его мнения, а Черная Лента лишала его права давать советы кому бы то ни было по собственной инициативе.
«Ну и что? — думал Эйден. — Черная Лента не играет роли, когда имеешь дело с Джоанной. Кто бы ни предложил ей совет, она все равно не послушает его. Раз уж она что-то решила, хоть Вселенная перевернись, дело должно обстоять именно так». Такой он помнил ее по Железной Твердыне, и, кажется, она не особенно изменилась с тех пор.
Теперь все боевые роботы собрались на небольшом открытом пространстве. Растительность в этом диком месте была менее густой, и ночь все-таки принесла слабый свет далеких звезд, едва различимых сквозь переплетения лиан над головой. Присутствие чужаков взволновало животных; все время кто-то двигался среди деревьев, а щебетание, визги и крики, казалось, только усиливались вместо того, чтобы затихнуть к ночи.
— Командир звена Хорхе, — раздался по радио ненавистный Эйдену голос Джоанны. — Мы, я полагаю, разобрались с каждым воином из тринария. Некоторые техники еще не найдены, но они, в конце концов, просто техники.
Эйден понял ее очень хорошо. Говоря «просто техники», она подразумевала, что большинство из них — вольнорожденные. А немногие вернорожденные, которые не смогли стать воинами, в глазах Джоанны вообще не представляли никакой ценности.
— Дайте мне координаты места, где мы находимся, чтобы я смогла проложить маршрут нашего продвижения к станции.
Эйден с удовольствием ничего ей не ответил, ожидая специального разрешения.
— Отвечайте, Хорхе.
— Я могу переслать программу в вашу собственную систему, но рекомендую позволить нам отвести туда ваших воинов. Мы уже прошли по этому пути. Там много ям, да и могут подстерегать другие опасности.
Ее неожиданное молчание позабавило Эйдена. Он представил, как Джоанна в своей кабине прямо-таки извивается от необходимости хотя бы в чем-то уступить ему.
— Я согласна, — проговорила она наконец. — Хорхе, с этого момента я даю вам разрешение реагировать на любые изменения тактической обстановки и мои слова без моего позволения.
«Как много, должно быть, эта уступка стоила ей», — подумал Эйден, и эта мысль доставила ему больше удовольствия, чем тройной огнефир, запитый хорошим местным вином.
Он испытывал это удовольствие недолго, потому что вдруг послышался глухой звук взрыва и завесу джунглей озарил свет далекой вспышки.
— Тупоголовые засранцы! — закричала Джоанна таким голосом, что у Эйдена от него пошел мороз по коже. — Битва началась! Мы должны отправляться! Как далеко до «Непобедимой»?
— Около сотни километров.
— А поле сражения близко?
— Место, которое избрал Каэль Першоу, находится в десяти или двенадцати километрах от станции.
— Это слишком далеко. Проложите наш курс так, чтобы мы вышли из болота на Глорианскую равнину.
— При всем уважении к вам, капитан, я должен сказать, что нам потребуется провести некоторое время на станции, чтобы сделать ремонт и...
— У нас нет времени возвращаться на станцию. Мы принадлежим Клану. Не имеет значения, что роботам нужен ремонт. За все наши потери во время аварии — я верю — судьба наградила нас возможностью в ближайшее время вступить в бой.
Эйден хотел сказать Джоанне, чтобы она катилась куда подальше, но придержал язык.
— У Каэля Першоу не хватает людей, — продолжала она. — Его Заявка несколько снизилась в цене из-за обманной стратегии командования Клана Волка. Если мы сейчас не поддержим наши войска, бой будет проигран. Хорхе, вы и ваше подразделение включены в состав ударных сил, воут?
— Ут.
— Я думала, что, так как вы вольнорожденные, вам в этом отказано. Давайте же, ведите нас к Глорианской равнине.
— Капитан Джоанна, при всем должном уважении к вам, раз вы выбрали меня проводником, так уж и слушались бы моих советов. Помимо того что роботы нуждаются в проверке, мы должны вступить в сражение полностью вооруженными, но пока даже не знаем, полностью ли действуют системы огня ваших уцелевших роботов. И не только это, но...
Джоанна некоторое время молчала, однако Эйден чувствовал, как она деловито составляет и смакует в уме свою следующую фразу.
— Командир Хорхе, у вас отсутствует тяга к бою. Я не думала, что Черная Лента дана вам за трусость.
— Она была дана не за трусость. Она...
— Тогда почему вы обсуждаете мой приказ? Я предлагаю вам вступить в бой, не заходя на станцию, чтоб зализать там раны. Мы воины, мы бойцы. Вы знаете боевые песни. Ведь вольнорожденных учат песням, не так ли? Отвечайте, пожалуйста.
— Да, учат, капитан.
— Я вижу. Вероятно, «вольняги»-недоумки понимают их слова совсем по-другому, чем мы, вернорожденные. Мы не просто понимаем, мы впитываем слова, прославляющие храбрость наших воинов и обычаи Клана. Они становятся частью нашей личности, нашего характера. Слушайте меня, командир Хорхе, и не спорьте, как последний кретин. Впрочем, вы такой и есть. Выводите нас из этой чертовой дыры. Вы понимаете?
— Я понимаю. Но есть один приказ... нет — тут нужно другое слово — есть одна просьба, с которой я хочу обратиться к вам и вашим воинам.
— Да?
— Вы должны отключить энергию от вашей огневой системы и вообще выключить в ней все, что можно.
— Ваша просьба озадачила меня, звеньевой.
— Мы собираемся пересечь одну из самых диких территорий во всей Империи Кланов. Место, через которое мы будем идти, скорее лес, чем джунгли. Временами вы будете полностью окружены деревьями. Один бесполезный выстрел из лазера по призрачной фигуре, возникшей в темноте, — и весь лес вокруг вас сразу же вспыхнет. Вы превратитесь в обугленный остов прежде, чем успеете катапультироваться, и даже если вам удастся катапультироваться, то вы, скорее всего, окажетесь в центре гигантского пожара. Там, куда мы направляемся, уже началась битва, и обстоятельства против нас. Так что мы не можем позволить себе случайно потерять еще несколько роботов.
— Хорошо, Хорхе. Я отдам соответствующий приказ. Но когда мы доберемся до Кровавого болота, когда до нас станет доходить зловоние этих Волков, мы снова подключим к оружию всю энергию.
— Согласен.
