Итак, в течение этих столь важных юных лет будущего царя он был советником и поверенным, учителем и той силой, которая исподволь управляла Египтом.
Вскоре мальчик и девочка достигли зрелости. В жарком климате Египта дети созревают быстро. Эхнатону и Нефертити необходимо было много учиться, чтобы вскоре они смогли исполнить свое великое предназначение. Фивы были городом тысячи наслаждений, но жизнь правителей состоит не из одних удовольствий. В качестве наследников им предстояло взять на себя огромную ответственность – как в браке, так и на троне.
Птичьи глаза бога Тота внимательно следили за всем происходящим в классной комнате дворца (позже такая комната будет и в Амарне), где мальчик-принц сидел склонившись над папирусами и табличками, а Ай, отрывая время от своих многочисленных обязанностей, возвращался к своей первоначальной роли писца и учил Эхнатона читать и писать, как и самого его учили, когда он был мальчиком.
Не исключено, что во время этих уроков рядом с мальчиком-принцем сидела маленькая и серьезная Нефертити, сжимая в руках свою собственную табличку для письма. Девочек из царских семей часто учили читать и писать, как позже в Амарне учили собственных дочерей Нефертити. Ее обучением занимался либо сам Ай, либо оно осуществлялось под его руководством. Это лишь предположение, однако вполне вероятно, что, подготавливая ее к будущей высокой роли, ей дали соответствующее образование.
Она была очаровательным, похожим на цветок ребенком, а честолюбие, с одобрения царя и царицы, было заложено в нее Аем. Пока же она была уступчивой и любящей, настоящее счастливое дитя. Лишь в далеком будущем обрушившиеся на ее голову несчастья выявят железный стержень внутри этой маленькой нежной девочки. Ай это предвидел. Он был ее учителем, советчиком и руководителем, он был человеком, который умел предугадывать будущее. Он знал, что путь Нефертити к власти лежит через стройного, как тростник, мальчика, который (в Египте женятся рано) уже избрал ее, чтобы разделить с нею свою жизнь и свой трон.
Жесткая и неумолимая власть Ая не позволяла Нефертити отлынивать от уроков. Не менее бдительно наблюдала за ней и жена Ая, чьей особой обязанностью было следить за воспитанием девочки. И хотя ее и называли главной царской няней, в действительности она была приставлена гувернанткой к Нефертити.
А еще был фиванский двор, который все знал, за всем наблюдал и изучал Нефертити. Ей предусмотрительно льстили, перед ней лебезили. Покровители должны были быть довольны, она продолжала расцветать, оставаясь столь же обаятельной и прекрасной. Но никто не следил за ней так пристально, как Ай. Она была частью его планов, а планы его были безграничны. Он знал, что этот заласканный прелестный ребенок является его пропуском к власти. За удобной позицией учителя Нефертити скрывались иные, более личные надежды на девочку, память о которых исчезнет на долгие века, но будет восстановлена благодаря свидетельствам, оставшимся на стенах гробниц.
Вряд ли Нефертити проводила в классе больше времени, чем это было необходимо для освоения начал письма и чтения. У нее были более важные занятия. Ускользнув от строгого наблюдения Ая и няни Тиу, ходившей за ней по пятам, она с удовольствием пробиралась в надушенные и роскошные покои царицы Тиу, где ее личный управляющий, личный писец (секретарь), рабы и сотни личных горничных суетились в веселом беспорядке, подготавливая властную и непостоянную Тиу к церемониальному (или частному) появлению на публике рука об руку с царем. Широко раскрытыми наивными глазами Нефертити впитывала подробности продолжительных ритуалов купания и одевания, всегда происходивших в присутствии публики и заканчивавшихся захватывающим дух зрелищем – водружением на обритую голову царицы короны с эмблемами двух Египтов. Весь ритуал проходил под звуки песен, музыки и веселой болтовни. Так, слушая дворцовые и будуарные сплетни, смышленая одиннадцатилетняя девочка узнавала значительно больше того, что должна была узнавать молодая царица в классе, под руководством Ая.
В отличие от нее Эхнатон с наслаждением пил из сосуда мудрости, каковым являлся Ай, мудрейший человек в Египте.
Принц изо всех сил стремился к знаниям. Ай был для него идеальным учителем. Пройдут века, и молодые писцы, готовясь к экзамену, будут обращаться к духу Ая, этого величайшего из писцов, умоляя его о помощи и в качестве подношения ставя стаканчик вина. Но первым его почитателем был Эхнатон, самый прославленный его ученик, ибо именно от Ая он узнал то многое, что позволило ему стать тем, чем он стал.
Честный, терпеливый, религиозный и нравственный, Ай был главным учителем Эхнатона. Конечно, во многом мальчик следовал примеру отца и мудрым советам матери. Однако большей части того, что повлияло на будущее Египта и самого Эхнатона, его научил Ай.
Несомненно, сидя темной египетской ночью на покрытом подушками балконе дворца, Ай рассказывал ему об астрономии и указывал на изменение положения звезд, считавшихся факелами, которые боги зажигают на ночь.
Именно от Ая, а также от родителей Эхнатон унаследовал страсть к архитектуре, которую он смог удовлетворить, став царем. Мальчика завораживали величественные здания, строившиеся в Фивах. Ай прививал и поддерживал в нем любовь к строительству, которая привела к таким неожиданным и далеко идущим последствиям.
Обладая неистощимым запасом знаний, Ай привил юному будущему царю множество различных интересов. Его увлекали искусство, архитектура, поэзия, природа, движение солнца и таинства богов. Именно в тот последний период изучения религии в Эхнатоне проснулись силы, до основания потрясшие весь Египет. Как царь Эхнатон обязан был стать религиозным лидером Египта, поклонявшегося Амону. Ему предстояло руководить религиозными церемониями в великом храме Амона в Карнаке. Как жрец Амона, Ай должен был посвятить юного принца в его будущие духовные обязанности. Это было важной частью образования, предназначенного вести Эхнатона не только по жизни, но и в загробном мире. Ему следовало выучить множество церемоний, песнопений, заклинаний и ритуалов, каждый из которых имел свое назначение, свой священный внутренний смысл.
Итак, Ай учил мальчика следовать запутанной религиозной модели поклонения Амону в том виде, как ее проповедовали поколения амонских жрецов.
Можно себе представить, как с каменным лицом, сжав челюсти и скрестив ноги, Ай сидит напротив Эхнатона, чья власть над ним поистине безгранична, убеждает мальчика в его неистощимой мудрости и в ответ выслушивает его длинные и медленные мысли.
С самого начала мудрец Ай должен был понимать, что Эхнатон не был похож на других детей. Мысли этого мальчика с удлиненной челюстью, этого серьезного юноши были не похожи на мысли других египетских школьников. Иным его делало не только царское происхождение, но и духовная самонадеянность – разногласие между сердцем и умом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
