Ей не пришлось долго ломать голову над этим вопросом, потому что она увидела Улисса, выходящего из дома с женщиной, и женщина эта опиралась на его руку.
Волосы у нее были того редкого пепельного оттенка, который природа дарует только самым удачливым представительницам женского пола. Ее нежная кожа цвета земляники со сливками, по-видимому, никогда не знала загара, а тело было стройным, как у породистой молодой кобылки.
Райна никогда не думала о туалетах, но если встречала хорошо одетую женщину, то с первого взгляда могла оценить качество одежды. Дамы в Керрвилле дорого бы дали за такой модный дорожный костюм. Высокий ворот огибал лебединую шею, жакет подчеркивал безупречную форму груди.
Она или носила смертельно тугой корсет, или природа одарила ее невероятно тонкой талией.
Кто она и чем занималась с Улиссом?
В груди у Райны началось жжение. Она знала, что наступит день, и Улисс выберет себе невесту. Так неужели это была она? Райна почувствовала, что у нее начинается приступ удушья.
Инстинкт говорил ей, что она должна скрыться, но Улисс поднял голову и увидел ее.
– Добрый день, Квинни. Чем могу быть полезен? Ничем, черт бы тебя побрал, подумала она сердито.
– У меня дело к твоему отцу.
– Как видишь, у нас гости. Может быть, ты заглянешь завтра?
– Улисс, познакомьте нас, – сказала девушка. – У нее был чудовищный акцент, поэтому то, что она сказала, прозвучало более манерно, чем, вероятно, она сама этого хотела.
– Конечно, леди Готорн. Это дочь нашего работника, Райна де Варгас.
– Приятно познакомиться, – сказала Райна, мучительно сознавая, что на ней заляпанные грязью штаны и поношенный жакет. Она выглядела ужасно, а чувствовала себя так, что и описать невозможно. И не подумав попрощаться, Райна повернула свою кобылу и изо всей силы поддала ей под ребра ногами. Не привыкшая к такому грубому обращению, кобыла рванула с места в карьер.
Фамилия Готорн запала в память Райны, и всю дорогу домой она пыталась вспомнить, где ее слышала, не переставая размышлять об элегантном костюме незнакомки. Райна не сомневалась, что слышала это имя прежде, но никак не могла вспомнить, где и при каких обстоятельствах.
– Какая необыкновенная девушка! – заметила Алиция, когда Райна ускакала.
Улисс рассеянно кивнул:
– Вы хотели сказать – необыкновенно грубая?
– Возможно, ее манеры и оставляют желать лучшего. Но я имела в виду совсем иное. Никогда прежде я не видела женщины в мужском седле, не говоря уже о том, что она носит брюки.
Улисс взял Алицию под руку и помог ей спуститься с крыльца.
– Уверяю вас, что такого зрелища вам больше не представится, если только вы снова не столкнетесь с Райной.
– По вашим словам выходит, что вы ее не одобряете. Но когда мне приходилось скакать в дамском седле и я оказывалась позади мужчин, которые ездят хуже меня, я частенько подумывала о том, а не начать ли мне ездить по-мужски. – Спускаясь по ступенькам, Алиция чуть приподняла юбку. – Юбки иногда так мешают! На них вечно собирается грязь, кайма рвется, а если не проявить должной осторожности, то можно запутаться и упасть.
– Вы говорите как эмансипированная женщина. Алиция подняла на него глаза и рассмеялась. Смех ее был похож на журчание ручья.
– Моей матери не понравилось бы то, что вы говорите. Не могу удержаться от зависти к тем, кто обладает свободой духа. Как вот эта девушка. Как вы ее назвали? Вы назвали ее Квинни, но потом представили как Райну де… де кто-то…
– Де Варгас. Ее зовут Райна. По-испански, это означает «королева».
– Это имя ей подходит.
– Подходит? Вы, должно быть, шутите.
– Я подумала, что она сидела на своем коне, словно языческая королева. С ее черными волосами и смуглой кожей… да, она настоящая королева.
«Языческая королева, смех да и только!» – подумал Улисс. Райна де Варгас была бедовой девчонкой, которой всегда было море по колено.
– У нее и собака замечательная. Никогда не представляла, что в Техасе можно встретить породистую собаку. Ведь это настоящий ирландский волкодав.
Так, значит, Алиция не подозревала, что эта собака была подарена ему Шарлоттой! Если повезет, то она никогда этого не узнает.
– Я уже говорила вам, что мы думали задержаться здесь надолго и поэтому основательно нагрузили наш экипаж.
Улисс улыбнулся:
– Когда ваша мать написала о том, что вы приедете, я думал, что вы привезете с собой целую свиту лакеев и охранников и стайку хихикающих горничных.
– Мы не любим ничего претенциозного. Моя мать отпустила большую часть наших слуг несколько месяцев назад.
Улисс поднял бровь. Это, насколько можно было судить по письмам графини Гленхэйвен, мало походило на нее.
– Я нахожу это несколько странным.
– Моя мать очень практичная женщина. Она сказала, что было бы глупо держать такой большой штат слуг, потому что после смерти отца вопрос о развлечениях и приемах был решен раз и навсегда. Думаю, когда мы вернемся в Лондон, она наймет новых слуг.
Алиция указала на один из чемоданов. Улисс взял чемодан в одну руку, а другую предложил Алиции.
– Как долго вы рассчитываете остаться у нас? Я хочу сказать, рассчитывали до того, как узнали о смерти моей матери?
– Точно не знаю. Мама говорила, что к лету мы должны быть в Лондоне.
Когда Патрик мыл руки, он едва узнал свое лицо в зеркале над раковиной. Его скулы и нос выпирали, в глазах было затравленное выражение. И пахло от него довольно скверно. Когда он в последний раз принимал ванну? Он не мог припомнить.
Со дня смерти Илке он не заботился о своей внешности и даже не подозревал, как опустился. Он был так погружен в скорбь и жалость к себе, что больше ни о чем не мог думать. Теперь же его охватило чувство стыда. Шарлотта нашла в себе силы продолжать жить без Найджела, и он был способен на это.
Требовалось время, чтобы побриться и принять ванну. Но ему не хотелось заставлять Шарлотту ждать, а чай она приготовит быстро. Эта мысль вызвала у него улыбку. Шарлотта на кухне? Во время их недолгого брака у нее однажды начался настоящий припадок, когда Патрик предложил ей научить Кончиту готовить что-нибудь, кроме бобов.
Он причесался, расчесал бороду, вымыл руки и надел свежую рубашку.
Несколькими минутами позже он вернулся в гостиную и застал там Алицию и Улисса за оживленной беседой. От их веселых голосов и у него поднялось настроение.
Шарлотта вернулась из кухни с великолепным серебряным чайным сервизом, который когда-то прислала в подарок Илке.
– Вы действительно не готовились к приему гостей, – сказала она с печальной улыбкой. – Я не нашла к чаю ничего, кроме коробки бисквитов. – Она поставила поднос на стол перед диваном. – Улисс, виски у вас по-прежнему в библиотеке?
