стараться быть лучше, чем я есть, для одной маленькой испуганной девочки.
Сажусь в свою Камри. Криво усмехаюсь от мысли, что Снежинка уже в который раз обламывает мне секс, и топлю газ в пол.
Подъезжаю к назначенному месту, вижу, как Ада бежит ко мне, пробираясь через сугробы, по бездорожью. В одном платье. В мороз. Твою мать. Закипаю моментально. Приоткрываю окно и закуриваю, чтобы дать себе время сначала разобраться, а потом идти убивать тех, от кого она так бежит. Плюхается на сидение рядом, я сразу свободной рукой прибавляю печку и включаю обогрев сидений.
— Куда едем? — интересуюсь.
— Подальше отсюда, — начинает трястись Снежинка, растирая свои плечи руками.
Одной рукой трогаюсь и разворачиваюсь по направлению обратно в город.
— Я не знаю, как благодарить тебя за то, что снова мне помогаешь. Мне больше обратиться не к кому, — продолжает Ада. — Нет, правда, спасибо тебе огромное.
Лучше тебе и не знать про способы меня отблагодарить, которые бы меня устроили. Фраза про "больше не к кому обратится" вообще царапает больно. Да, определенно, если бы у нее был список, я бы там был на последнем месте.
Докуриваю и закрываю окно, чтобы она, наконец, согрелась.
— Что случилось с твоей курткой? — спрашиваю.
— Так… получилось…, - мнется Ада и я решаю оставить эту тему на потом.
Кручу ручку и нахожу по радио какую-то легкую и ненапряжную музыку. Снежинке, кажется, нравится, она с интересом поглядывает на магнитолу и немного расслабляется на сидении.
Она ничего не объясняет, а я как-то на автомате привожу ее во двор к дому, где она живет. Если подумать, а куда я еще должен был ее отвезти? Глушу мотор, и тут Снежинка издает какой-то странный звук и начинает стремительно сползать вниз по сидению. Смотрю туда же, куда и она до этого, и вижу чуть поодаль на стоянке двух шкафов, в костюмах, но совершенно бандитского вида, бритых под ноль, вылезающих из черного внедорожника. А я-то думал, что такие братки повымирали еще в девяностых. Хотя, может, я не прав и поспешил с выводами только из-за внешности. Но тут Ада шепчет побелевшими губами:
— Быстрее, увези меня отсюда.
Я все так же ничего не понимаю, но снова выполняю ее просьбу. Когда мы достаточно отъезжаем, говорю ей:
— Сядь нормально, Ада, мы уже далеко.
Она нервными движениями снова забирается на сидение и спрашивает:
— Они нас не видели?
— Не думаю. А сейчас ты правда должна мне все рассказать, чтобы я смог помочь тебе и дальше.
Просто катаю нас по улицам, пока Ада сбивчиво рассказывает мне все, что ей пришлось пережить. И слезы не перестают течь из ее глаз. Катаю? Да хрена с два. Я вообще не вижу, куда я еду, не понимаю, как я еще ни во что не въехал, и еще больше не понимаю, как мне не разнести тут все к чертовой матери от того, что я слышу. Меня немного сдерживает только то, что Ада испуганно прерывает рассказ, когда я, не сдерживаясь, матерюсь вслух или стучу кулаком по рулю. И испуганно вжимает голову в плечи. Уговариваю себя, что она и так достаточно испугалась, чтобы еще здесь, сидя со мной в маленьком замкнутом пространстве, видеть мою неконтролируемую агрессию. Но с каждым ее словом мне все труднее и труднее держать себя в руках. А что я еще могу сделать? Подаю ей из бардачка пачку салфеток, вот и вся моя поддержка. После того, как Ада рассказывает события сегодняшнего утра и доходит до нашей встречи, я заруливаю в свой двор. Да, я привез ее к себе домой. Мне нужно знать, что она некоторое время сможет побыть в безопасности, пока я пойду от души колотить грушу в тренажерном зале, на который стабильно нахожу время два раза в неделю. Потому что те решения, которые надо принять касательно всей этой ситуации, должны приниматься на холодную голову, а она у меня сейчас нифига не холодная! Неконтролируемая ярость пожирает изнутри, и я считаю, что правильнее будет изолировать себя от Ады, чем снова напугать ее.
— Я привез тебя к себе домой, тут безопасно, — стараюсь спокойно говорить я, но чувствую, как звенит мой голос. — Побудешь тут немного, пока я не придумаю, что делать дальше, ладно?
Снежинка кивает.
— Эй, я с тобой, — аккуратно дотрагиваюсь до ее подбородка, а это, поверьте, сложно с подрагивающими от ярости пальцами. — Не плачь больше, все хорошо будет. А то соседи, увидев твое лицо, решат, что я тебя обижаю, и вызовут полицию.
Черт, да я герой просто, раз еще и шутить пытаюсь, когда меня так штормит.
У меня девятиэтажка, но я решаю отложить знакомство Снежинки с лифтом на более удачное время. Вряд ли ей понравится перспектива закрыться со мной нос к носу. Поэтому на шестой этаж поднимаемся пешком.
— Мои вещи остались в квартире, — разуваясь у порога, вспоминает Ада.
— Не думай об этом, купим новые, — отмахиваюсь я. Это реально такие мелочи по сравнению с тем, что сейчас занимает мою голову.
Я вижу, как Аде неловко, как она мнется в прихожей, не решаясь пройти дальше. И начинаю ее увлекать вглубь:
— Это квартира моих бабули и дедули. Они бы тебе понравились, если бы вы познакомились. Тут две комнаты, это гостиная. А вот это, смотри, теперь моя спальня. Я сейчас найду тебе что-нибудь переодеться.
Пока Ада рассматривает мою комнату, а в ней, к слову, ничего примечательного нет, кровать, шкаф, комод, небольшой стол у окна с креслом и ночник, я достаю с полки свою чистую футболку и протягиваю ей.
— В одной не походишь?
Ада в ужасе расширяет глаза и отрицательно мотает головой.
— С низом дело сложнее, мои штаны тебе в любом случае не подойдут.
Я продолжаю копаться в шкафу и нахожу цветные удлинённые шорты, которые Вадик оставил еще летом, когда приходил ко мне ночевать.
— Вот это, мадам, кажется ваш размерчик, — улыбаюсь и протягиваю их Снежинке. — Это моего младшего брата. Переодевайся, а я пока пойду на кухню, поищу нам что-нибудь поесть.
