– Ты – Великий!! – завопил Халаин и бросился в ноги Соргена, подметая коротенькой бородой пол. – Все, все правда! Я не знал! Я не мог предположить, сколь велико на самом деле твое могущество… Прости меня, прости, умоляю и заклинаю!!! Пусть величие твоей мудрости сравнится только с твоим милосердием!
– Я лишен этой добродетели так же, как и хвоста или раздвоенного языка! – со смехом ответил Сорген. Князь продолжал валяться на полу, вертя задницей и заглядывая в лицо колдуна. Для этого ему приходилось изгибаться всем телом.
– Прости меня! Накажи меня! Забирай все богатства! Прикажи высечь!! Что угодно, только не лишай жизни…
– Я Черный маг, Халаин! – проникновенно сказал Сорген, наклонившись к ползающему князю. – Может, ты слышал? Мы не способны дарить жизнь. Только смерть.
– Нет!! – Халаин проворно отполз в сторону и попытался вскочить на ноги. При этом он истошно вопил: – Стража!!! Стража!! На помощь!!
Сорген одним прыжком настиг его и пинком сбил обратно на пол. Князь заскулил и забился под стол. Колдун присел на корточки и поглядел на трясущегося Халаина с интересом лиса, оценивающего упитанность загнанного в тупик кролика.
– Скажи мне честно, вот если бы я покушался на твою жизнь, а ты победил меня… что бы ты со мной сделал?
– Я… я отпустил бы тебя на все четыре стороны!
– Ха-ха! Ты сам веришь в это? Впрочем, от страха мозги набекрень, – почти добродушно покачал головой колдун.
– Это правда! Правда! Чистая правда! – завопил Халаин, высовываясь из-под стола для каждого нового выкрика и потом ныряя обратно. Сорген тяжело вздохнул и поднялся на ноги. Сделав знак Грималу, он неспешно прошел к княжескому креслу и удобно в нем устроился. Капитан приблизился к столу и запустил руку под столешницу. Раздался визг: князь на карачках выполз с другой стороны и бросился к окну. Сорген выкрикнул слова Каменного заклятия и Халаин застыл на бегу; на мгновение показалось, что его глаза сейчас выскочат из орбит и продолжат путь самостоятельно. Гримал неторопливо обошел стол вокруг и приблизился к Халаину вплотную. Сорген снял заклятие; капитан крепко ухватил князя, отчаянно цеплявшего его рукава, левой рукой за ворот и повернул его лицом к колдуну.
– Эй, убери свои лапы, а не то мне придется их отрубить! – прорычал наемник.
– Пощады, пощады! – задушено шептал Халаин. Слезы ручьем лились по его щекам, покрытым красными пятнами; борода была выпачкана пылью, одежда порвалась. – Ты ведь пил вчера мое вино! Ел мой хлеб!
– Спасибо, – прогудел Гримал. – Это тебя удовлетворит? Большего дать не могу.
Одним могучим рывком он опрокинул немаленькое тело князя на стол и распластал его там. Солдаты с арбалетами отложили свое оружие, приблизились к столу и стали держать Халаина за ноги и руки. Тот уже не сопротивлялся, только жалобно хныкал, по очереди обращая полные слез и безмолвной мольбы глаза то к одному мучителю, то к другому.
– Ты не услышал шагов смерти! – торжественно сказал Гримал. – Зачем тебе уши?
Двумя быстрыми и точными движениями он отсек уши Халаина. Они упали на столешницу, сопровождаемые потоками крови и истошными воплями. Князь задергался, пытаясь вырваться из рук солдат, но Гримал легко успокоил его, двинув навершием меча по лбу.
– Пощады! Пощады! – скулил Халаин едва слышно.
– Ты не увидел приближения смерти, – ответил ему капитан. – Зачем тебе глаза?
Ухватив князя за редкие волосы, Гримал выколол ему глаза. Халаин извивался, как разрезанный червяк и тонко визжал; тело его сотрясали волны крупной дрожи. Глазницы быстро наполнились черной кровью, в которой плавали мутные остатки глазного яблока. Князь выл и ревел, не хуже буйного сумасшедшего, попавшего на привязь и пытающего вырваться. Брызги крови летели от его изуродованной головы во все стороны.
– Итак, ты не увидел смерти! – продолжал Гримал, повысив голос. – Она пришла, и теперь ты мертв. Зачем мертвецу сердце?
В руках капитана вместо меча оказался Цветок – круглая рамка с четырьмя острыми треугольными лепестками, которые с помощью тонких проволочных тяг складывались вместе наподобие бутона. Коротко размахнувшись, Гримал глубоко вонзил устрашающее орудие в грудь жертвы, нажал на рычаг, раздвигая, разрывая кости и плоть. Тело князя выгнулось дугой: в последнем усилии руки и ноги вырвались из плена – но было поздно. В следующий момент Халаин был мертв. Обмякшие члены со стуком ударились о столешницу, а Цветок появился наружу, густо покрытый кровью и зажимающий в лепестках, больше похожих теперь на зубы, добычу. Сердце, которое в последний раз сжалось, выплевывая струю крови. Сплющенный, мерзкий с виду мешок мышц, который глупые мечтатели наделяют разными романтическими качествами.
– Да содрогнутся враги! – почтительно сказал Гримал, внимательно глядя на Соргена. Тот задумчиво подпер кулаком подбородок. Пристально всматриваясь в громадную лужу крови, расползающуюся по черному дереву, вязко скатывающуюся через край на пол, он думал о том, что опять все сделал не так, как хотел бы Призрак. Он снова бросился убегать! Впрочем, какая теперь разница. Ей все равно не догнать.
– Сколько крови, – пробормотал он едва слышно.
– Если режешь свинью – надевай фартук, – нравоучительно заметил Гримал. – Пойду, отдам сердце Хаку. Когда вы будете готовить из него зелье?
– Позже, – Сорген вяло взмахнул рукой. Он чувствовал себя разбитым и страшно усталым, словно встал с постели не два часа назад, а позавчера, и больше не ложился. Все это казалось веселым, но воспоминание о Призраке испортило радость. Теперь Сорген хотел как можно скорее покинуть Сурахию и найти себе какое-нибудь важное дело.
Зов с севера
Вопящие слуги разбегались из дворца кто куда, твердо уверенные, что жестокий колдун собирается убить их всех до одного. Под Приветственным Балконом валялись тела гвардейцев, пробитые арбалетными стрелами и похожие на раскиданные капризным ребенком игрушки. Возбужденный народ толпился поодаль, гудя и колыхаясь, как рой рассерженных пчел. Носильщики, торговцы, водоносы, садовники и крестьяне одинаково гневно и опасливо смотрели на непотребства, творящиеся в княжеской вотчине.
Сорген в шлеме и алой накидке стоял, опершись локтями на балюстраду.
– Чем вы недовольны? – раздраженно воскликнул он, обращаясь к толпе. Усиленный заклинанием голос взмыл над площадью и своей силой заставил собравшихся отшатнуться – но ненадолго. Толпа тут же прянула обратно, ворча:
– Ты безжалостный убийца! Подлый захватчик трона! Предатель! Гнусный колдун! – понеслись выкрики из задних рядов.
– Вы позволите ответить на эти обвинения? – спросил Сорген с едким сарказмом. Его слова опять заглушили гомон толпы, однако услышаны не были. Оскалившись, как волк, колдун подался вперед, нависая над балконной оградкой. – Глупцы! Я ведь только что спас сотни из вас! В комнатах советников найдены многочисленные списки людей, подлежащих казням.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
