– Что это? – улыбаясь, отстранилась от него. Не дожидаясь ответа, пошарила ладонью по куртке: что‑то присохло, шелушится, а надавить чуть сильнее – и пальцы смочены. Мизинец зацепился за дырку. Я отклонила голову в сторону, позволяя луне осветить грудь Кейела. Вдохнуть забыла. Липкий страх коснулся спины, пошевелил волоски на затылке.
– Упал, вымазался, – Кейел чмокнул меня в скулу. Взял мою руку, стиснул ее, убирая от куртки. Не обращая внимания на замешательство, повел за собой. – Тут озеро есть. Нашли его?
Выглядит так, будто его кто‑то грыз, раздирал и рвал на нем куртку. Это уже даже не куртка – тряпка на выброс. И лицо, шея… Как я сразу не заметила кровь? Под глазами чернота, переносица разбита.
– Нашли, – глухо ответила, отворачиваясь.
Тодж следовал за нами. Он вел себя непривычно тихо, как‑то пришибленно: голову к земле клонил низко, ступал осторожно, ни разу не проворковал.
– Я проголодался. С ужина что‑нибудь осталось?
– Каша.
– Несерьезно.
Лунный свет выхватил кривую улыбку на разбитом лице. Блеск в глазах отталкивал холодным равнодушием, но горячая рука крепко сжимала мою руку. Так держат тогда, когда больше не за что держаться.
– На мясном бульоне, – добавила я.
– Принесешь к озеру?
– Принесу.
Пока Кейел расседлывал Тоджа, поглаживая его морду, я, прислонившись плечом к каменному входу и скрестив руки на груди, наблюдала за ними. Привычная тоска расползалась в душе, портила и без того плохое настроение.
Ящер из далекого прошлого и вольный наемник… Похожи на звезды? Подняла глаза к небу. Похожи. Я вижу их так же отчетливо, но понимаю, что они на самом деле далеко от меня. Снова посмотрела на Кейела: он прильнул лбом к морде Тоджа и что‑то опять нашептывал ему. Еще больше они похожи на воспоминания. С лунным холодом.
Мы из разных миров, у нас разные цели, разная жизнь. И только одна дорога на двоих. Только одна. Второй не будет.
Я сглотнула горький ком и поспешила внутрь до того, как Кейел заметит выступившие слезы. Глаза Ромиара светились ярче угольков в костре. Он кивнул сначала мне, потом глянул поверх моего плеча и кивнул повторно. Спрятал дротик под плед и лег спать дальше.
Котелок стоял в углу пещеры, моя сумка лежала рядом. Я подхватила и то, и другое, крадучись направилась к озеру. За поворотом призвала Охарс и поспешила к Кейелу, уже не удивляясь, что он прошел мимо всех в абсолютной тишине.
Свод давил, заставлял склоняться, проход сужался, но за очередным поворотом стены разошлись. Донеслись всплески воды. На крохотном берегу валялась одежда Кейела. При свете Охарс я смогла убедиться, что куртку даже залатать не выйдет, как, впрочем, и рубашку. Штаны можно отстирать, а сапоги из кожи какой‑то там нечисти переживут даже апокалипсис. Кейел стоял по пояс в воде и отдирал запекшуюся кровь на груди. Рваные раны от чьих‑то зубов на плече некрасиво блестели.
Колени коснулись сырого камня, котелок едва слышно стукнулся донышком.
– Я принесла мыло и мази.
Кейел замер и, явно выдавливая улыбку из себя, повернул ко мне голову.
– Совсем забыл о них, – с шелестом воды, направился ко мне. – Я справлюсь, иди отдыхай.
Я расставила на полу флаконы. Вынув склянку с мылом, подала Кейелу. Смотрела, как он отмывает припекшуюся кровь. Его руки дрожали, а мышцы лица дергались, словно он старался не скривиться. Когда‑то мы проходили через подобное. Кем бы Вольный себя не считал, но он обычный человек, который имеет право пожаловаться и выразить через эмоции боль. Я сняла штаны. Оставаясь в одной рубашке, спустилась в озеро. Теплая вода погладила бедра, быстро впиталась в рубашку. Кейел следил за мной, но не прогонял. Я приблизилась к нему, отобрала мыльную тряпочку. Стараясь не смотреть ему в глаза, тихо сказала:
– Я помогу.
Он вздохнул и больше не двигался. Кровоподтеки расползлись пятнами по всей спине, кровь сочилась из глубоких ранок.
– Так не пойдет, – прошептала я.
Мы перенесли флаконы, котелок и тряпочки на небольшой уступ над озером. Расселись на мелководье. Пока я смывала кровь и обрабатывала ранки, Кейел ел. Айссия отозвалась легко, но вот затягивать ранки оказалось непросто. Руки разболелись после двух разодранных. После нескольких появилась одышка, сердце застучало в висках. Вскоре разболелась спина так, будто я перенимала чужую боль. И, кажется, в прямом смысле отдавала свои силы Кейелу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Он отставил изрядно опустевший котелок, повернулся ко мне, окинул хмурым взглядом и произнес, перехватывая руку:
– Хватит.
– Не могу смотреть на твое лицо, – призналась я.
– Не смотри, я не обижусь, – усмехнулся, но послушно опрокинул голову на уступ и закрыл глаза.
– На шее не проходит шрам, – провела пальцем по тонкой белой полоске, пролегшей чуть выше кадыка. – Айссия не сводит.
– Одним больше, одним меньше.
Мы снова замолчали. Я не знала, что ему говорить. Будь у нас другая жизнь, закатила бы скандал, заперла дома и требовала с него обещание не влезать в сомнительные дела. Но у нас нет другой жизни.
– И даже ни о чем не спросишь? – прошептал Кейел.
– А ты ответишь?
– Не знаю.
Когда захочет рассказать, расскажет сам, а так допытываться бесполезно. Бирюзовые нити истончались, а руки гудели, болели. Я не понимала, как действует Айссия, и все ли правильно исцелялось. Духи просто исполняли мое пожелание, вытягивая из меня бодрость. Зевнув и тряхнув руками, я хотела потащить Кейела на сушу, чтобы осмотреть его еще раз и нанести целебные мази, где ранки не затянулись до конца. Однако Вольный насторожил. Я погладила его по плечу, подушечки пальцев коснулись шрамов на щеке.
– Кейел, – негромко позвала я.
Он встрепенулся, мгновенно открыв глаза. Уснул?
– Полотенце в моей сумке, – поймала его растерянный взгляд. – Я постираю твои штаны и приду.
– Иди ко мне, Аня, – притянул к себе. Обхватив мою голову ладонями, поцеловал. Отстранился и, глядя в глаза, сказал: – Спасибо. Через пару дней доберемся до поселения, там сможем отдохнуть. И там же выберем тебе лиертахона, а потом сразу на север.
Снова поцеловал меня и, окинув пещеру сонным взглядом, попросил:
– Не задерживайся.
Глава 4. Вестница духов
Кейел.
– Не бойся, – фангра сжала мое плечо, – духи не убийцы.
Я скинул ее руку, снова посмотрел на Аню. Под ворохом пледов виднелась только голова: слипшиеся от пота волосы разметались на скомканном ворохе одежды, лицо стало бледным, отдавало синевой.
– Ты, как и другие, не имеешь понятия, на что они способны, – поднял глаза на Елрех.
Как и я. Я тоже не думал, что они подвергнут Аню такому риску.
Фангра свела белые брови, поджала губы. За последние периоды сеть возраста на ее коже заметно углубилась. Полукровка сильно привязалась к Ане и переживает, как за единственную родную и близкую в этом мире.
Как и я.
Она сглотнула и сказала:
– Я присмотрю за ней, а ты сходи проветрись. Нет твоей вины в том, что с ней случилось.
Кулаки сжались непроизвольно. Я склонился к фангре так, чтобы видеть ее глаза вблизи.
– Вины нет?! – полушепотом уточнил. – Ты настаивала, чтобы я рассказал ей обо всем. Я не послушал.
– Ты опасался, что она будет сдерживаться, – отступила на полшага.
Даже гордая фангра боится. Пугаю всех вокруг. Когда‑то это казалось правильным, так почему сейчас раздражает? Будто я монстр, похуже всякой нечисти.
Полукровка все же вскинула голову и упрямо произнесла:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Асфирель не добилась бы такого успеха, а ее жизни уже ничего не грозит.
Асфирель… Невинный рассвет. Фангра могла бы придумать более подходящее имя. Я скривился и, направившись на улицу, сказал:
– Если бы послушал тебя, ее жизни ничего бы не угрожало. В следующий раз настаивай на своем до последнего.
