Пропаганда среди военных на Kaвказе
По приезде в Тифлис Корба познакомилась с Антоновым через Чрелаева и стала снабжать его изданиями «Народной воли», которые были передаваемы затем Антоновым для прочтения некоторым из товарищей по полку. Вслед за тем Корба предложила ему устроить кружок из офицеров полка, сочувствующих революционным идеям. Предложение это было принято Антоновым и передано товарищам. Для обсуждения целей кружка и его организации состоялось несколько сходок; на одной из них, на квартире поручика Липпомана, Корба, заявив, что она действует по поручению «исполнительного комитета», познакомила присутствовавших с ходом противоправительственного движения, выяснила им значение и цель «исполнительного комитета» и предложила образовать военный кружок, который в своих действиях был бы обязан согласоваться с программой комитета, тут же ею прочитанной собранию, и организовать пожертвования на цели тайного сообщества. Вслед за тем в кружок мингрельцев был введен Анною Корба присланный в Тифлис артиллерийский офицер, отрекомендованный под фамилией Кавелина, и заявивший о своем присутствии в кружке весьма туманными рассуждениями о социализме. Уезжая осенью 1881 г. из Тифлиса, Корба поручила кружок военных туземцу Григорианцу, как лицу, который по ее отъезде должен был снабжать офицеров запрещенными изданиями и поддерживать связь их с ней, что тот и исполнил, собрав при этом с офицеров 100 руб., предназначавшихся на устройство тайной типографии.
По приезде на Кавказ весной 1882 г. Дегаева последний тотчас же сошелся с Антоновым через княжну Шервашидзе на состоявшемся по случаю его приезда сходе и предложил кружку программу деятельности, заключавшуюся в полном подчинении «исполнительному комитету», в собирании статистических cведений о составе воинских частей известных местностей, складах оружия и военных запасах и в вербовании юнкеров и нижних чинов, сочувствующих революционному делу. Тут же Дегаев разъяснил офицерам, что в Петербурге существует «высший военный кружок», через который остальные военные кружки сносятся с комитетом, не имея к этому последнему непосредственного отношения, и что подчинение Тифлисского военного кружка «Петербургскому высшему кружку» является для пользы дела безусловно необходимыми. Дегаев поддерживал сношения с членами военного кружка в течение лета 1882 г. и, передав им листки для сбора пожертвований в пользу «Красного Креста Народной воли», устроил ежемесячные вычеты из жалованья с каждого члена кружка, а перед отъездом из Тифлиса в сентябре 1882 г., познакомил Антонова с Еленою Ивановною Дубенскою, т. е. с Галиною Чернявскою. Чернявская, хотя продолжала видеться с Антоновым вплоть до его ареста, принимала, однако, относительно небольшое участие в делах военного кружка, так как приезжала в Тифлис, как это установлено дознанием, со специальным поручением руководить ограблением Горийского казначейства и пользовалась местными революционными элементами лишь настолько, насколько это было ей необходимо, для успеха указанного предприятия.
Одесский кружок
Сношения подполковника Ашенбреннера, штабс-капитана Крайского и подпоручика Стратановича с упомянутым Дмитрием Петровым относятся к началу 1881 г., через Петрова же лица эти познакомились с Верой Фигнер (Филипповой), а впоследствии и с Буцевичем, приехавшим, по словам Крайского, осенью 1881 г. При первом же свидании Буцевич заявил Крайскому, что одного праздного сочувствия противоправительственному движению недостаточно, что необходимо так или иначе выразить свою деятельность, что военные могут принять участие в движении в форме кружков, на каких бы то ни было началах, что из таких кружков будут выделяться люди, могущие принять на себя более серьезные обязательства, кружок же первоначально мог бы быть составлен из самого незначительного числа лиц, которое, несомненно, увеличится при развитии деятельности кружка. Приняв предложение организовать кружок, Крайский пригласил принять в нем участие поручиков Люблинского полка Каменского и Мураневича; в согласии подпоручика Стратановича, бывшего в это время в отсутствии из Одессы, Крайский не сомневался, так как Стратанович сам раньше высказывал мысль о необходимости кружка и впредь, изъявил coгласиe принять в нем участие, если бы таковой составился. Мураневич, впрочем, изъявивший сначала согласие, на свидание не пришел и затем отказался от участия в кружке. «Таким образом,–говорит Крайский в своем показании,– кружок составился из 3 лиц: меня, Стратановича и Каменского, на следующих началах: кружок признал солидарность с программой партии «Народной воли», которую изложил Буцевич; кружок принял обязательство увеличивать число своих членов путем пропаганды среди офицеров, и каждый член кружка обязался ежемесячно делать известный денежный взнос в размере по желанию, на разные могущие встретиться надобности; одно из лиц кружка должно было хранить эти взносы и вообще состоять в связи с статскими; обязанность эту принял на себя я, при этом Буцевич показал мне употребление шифра и дал кусок цианистого калия; письма, в случае надобности, я должен был писать на его имя».
Николаевский кружок
Еще ранee приезда в Одессу Буцевич летом 1881 г., находясь по делам службы в Николаеве, был занят устройством военного кружка в этом городе из офицеров 58-го Прагского полка, в котором, по словам штабс-капитана Талапиндова, к этому времени уже было несколько человек, начавших, под влиянием прикомандированного к полку подполковника Ашенбреннера, сочувственно относиться к противоправительственному движению. Квартира Ашенбреннера, проживавшего вместе с офицерами Прагского полка Маймескуловым и Мицкевичем, служившая сначала местом сборищ для кутежей, мало-помалу превращена была хозяином в место собраний для рассуждения споров по разным зкономическим и политическим вопросам, а затем и открытой пропаганды социалистических воззрений. Кроме Ашенбреннера, Маймескулова и Мицкевича, квартиру эту посещали и принимали участие в предосудительных разговорах штабс-капитан Талапиндов и подпоручики Кирьяков и Успенский. Считая офицеров достаточно подготовленными, Ашенбреннер начал затем снабжать их изданиями «Народной воли» и другими сочинениями запрещенной литературы и завел особую квартиру для сборищ сочувствующих противоправительственному движению на средства, которые должны были получаться путем вычетов из жалованья названных офицеров. По призде Буцевича он, по словам Талапиндова, «прямо обратился к Ашенбреннеру и через него познакомился со всеми нами». Знакомство это произошло на указанной конспиративной квартире, куда его привел Ашенбреннер. «Буцевича, – говорит Талапиндов, – как видно, очень занимал вопрос об организации военных кружков. До его приезда наш кружок существовал без определенной программы, цели. Буцевич же предложил нам выработать конституцию нашего кружка, т. е. изложить на бумаге, кто и в какой степени готов принять участие в делах революционной партии. Конституция эта тут же была выработана под его руководством. Помню, что в ней было сказано, что мы разделяем программу исполнительного комитета, была установлена степень подчиненности центру, определен был порядок решения вопросов, возникающих в кружке, а также предложения, которые в будущем может сделать центр, установлена норма числа членов, могущих составить кружок, и вместе с тем выражена была степень готовности каждого из нас участвовать в делах партии». Во время пребывания Буцевича в Николаеве туда же приезжала и «Елена Ивановна» (В. Фигнер) и также несколько раз была на «конспиративной» квартире.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
