- Это - теория,- вставил Я. Н. Федоренко,- а надо бы конкретно по действиям авиации на Юго-Западном и Донском фронтах.
- При подготовке авиационного обеспечения наступления этих фронтов,по-прежнему невозмутимо говорил А. А. Новиков,- трудностей у нас еще очень много, особенно по Юго-Западному. У меня нет никаких оснований упрекать командующего 17-й воздушной армией генерала Степана Акимовича Красовского и начальника ее штаба полковника Константина Ивановича Тельнова. Они сами и их подчиненные делают все, что в человеческих силах и сверх этого, но нельзя забывать, что начинать им пришлось с нуля. Армия еще не закончила формирование, строит аэродромы, летчики осваивают новую технику, не вся матчасть еще поступила. Мы с Ворожейкиным и Руденко{245} почти неотлучно работаем в этой армии.
- В общем, делается много, но все же дай бог нелетную погоду,- шутливо заметил со своего председательского места Н. Ф. Ватутин.
А. А. Новиков не принял шутки:
- В случае необходимости я попрошу товарища Сталина перенести срок начала операции.
- Нет уж, извините,- раздраженно отрезал Жуков.- Вы доложите конкретно, что необходимо сделать, чтобы довести готовность авиации до максимально возможного предела. Мы вместе подсчитаем, сколько для этого потребуется времени, и тогда я сам, а не вы поставлю перед Верховным вопрос о необходимости переноса начала операции.
Чтобы не возвращаться к этому же, напомню, что первоначально сроки контрнаступления были назначены на 9 ноября для нашего и Донского фронтов и на 10-е - для Сталинградского, но уже на описываемых совещаниях выяснилось, что они не реальны. Об этом, как видно, Г. К. Жуков сразу же, но весьма лаконично доложил И. В. Сталину. Более полно он проинформировал Верховного 11 ноября, после совещания на Сталинградском фронте, особо выделив довод о неготовности авиации.
Для наращивания ВВС под Сталинградом были приняты все меры. В частности, 2-я воздушная армия генерала К. Н. Смирнова, входившая в состав Воронежского фронта, была подчинена в оперативном отношении Н. Ф. Ватутину. Активно подключилась к решению задач контрнаступления в районе Сталинграда авиация дальнего действия, возглавляемая генералом А. Е. Головановым. Ей было разрешено не проводить бомбардировок на других направлениях. Сталинградцы получили 1100 зенитных орудий для прикрытия войск и важнейших тыловых объектов. Тем не менее превосходство над врагом было достигнуто минимальное: у Рихтгофена- 1216 боевых самолетов, у нас- 1350 (соотношение 1:1,1).
...А на совещании 4 ноября 1942 года слово после А. А. Новикова получили С. А. Красовский и С. И. Руденко. Они посвятили свои выступления выполнению личным составом армий приказа Наркома обороны No 325 и особенно подготовке к надежному взаимодействию авиации с танковыми и механизированными соединениями.
Краткой, но содержательной была информация начальников инженерных войск полковника А. И. Прошлякова (Донской фронт) и генерала Л. 3. Котляра, приехавшего вместе с Н. Ф. Ватутиным с Воронежского фронта и удивительно быстро вошедшего в курс всех фронтовых дел. Он сообщил, что во фронт прибыли и продолжают прибывать многочисленные и, за редким исключением, хорошо укомплектованные соединения и части.
Генерал Л. 3. Котляр сообщил, что для сосредоточения ударной группировки фронта через Дон будет наведено 17 мостовых и 18 паромных переправ{246}; в исходном районе для контрнаступления прокладывается свыше 800 километров различных дорог. В целях скрытия перегруппировки войск на пунктах переправ осуществляются маскировочные мероприятия.
Г. К. Жуков смотрел на Л. 3. Котляра с нескрываемым одобрением и прервал его словами:
- Сам ездил и видел: и мосты, и паромы, и гати - все в надлежащем порядке. Саперы работают сноровисто и споро.
По предложению Н. Ф. Ватутина сообщение фронтового инженера дополнил начальник инженерной службы армии мой недавний соратник по 38-й и 1-й танковой армиям полковник Е. И. Кулинич. Емельян Иванович, отличавшийся весьма массивным телосложением и неожиданной при этом подвижностью, очень толково рассказал о разнообразных мерах маскировки войск, которым предстояло сосредоточиться на задонском плацдарме. Очень конкретным был и доклад главного инженера Донского фронта полковника А. И. Прошлякова.
Затем Н. Ф. Ватутин перешел к постановке задач 21-й армии. Он сказал, что этой армии в составе шести стрелковых дивизий (63, 76, 96, 277, 293 и 333-й), 4-го танкового и 3-го гвардейского кавалерийского корпусов, двадцати пяти артиллерийских и минометных полков РВГК предстоит прорвать оборону врага на 12-километровом участке (высота с отметкой 163,0, Клетская). Затем, развивая главный удар в направлении Малоосиновка, Манойлин, выйти в тыл противника и во взаимодействии с 5-й танковой армией окружить и уничтожить основные силы 3-й румынской армии. На направлении главного удара армии развертывалось 5 стрелковых дивизий из б, танковый и кавалерийский корпуса, 3 танковых полка, 11 артиллерийских, 3 минометных и 3 полка реактивной артиллерии{247}.
- Товарищ Чистяков, задача вам ясна? - спросил Г. К. Жуков.- Как и когда сосредоточите такую массу войск на пятачке вашего задонского плацдарма? Идеальным было бы сделать это за одни сутки, непосредственно перед началом контрнаступления.
- Мы уже скрупулезно взвешивали с генералом Пеньковским наши возможности в этом отношении и пришли к твердому выводу, что менее трех суток на это никак не уйдет. Пока мы весьма осторожно перебрасываем на плацдарм зенитную дивизию, в лесу по берегу старого русла Дона закапываем танки. По моей просьбе Степан Акимович Красовский ежедневно выделяет самолеты-разведчики, которые производят тщательную аэрофотосъемку местности, засекают малейшие признаки демаскировки, и мы тотчас же устраняем их.
Г. К. Жуков на это сказал:
- Вы взяли Клетскую. Это значительно облегчает выполнение крупномасштабного замысла Ставки. Честь вам за это и хвала. Еще больше чести будет, если выполните только что поставленную вам боевую задачу. Обещаю, что ваша армия станет гвардейской. Но если вы затяжной перегруппировкой демаскируете свои войска и тем выдадите врагу наш замысел, то с вас спросим по всей строгости закона.
- В этом случае, товарищ генерал армии, Рихтгофен опрокинет на нас всю мощь своего воздушного флота и мы поплатимся первыми. Заверяю Ставку, что будет сделано все возможное, чтобы избежать этого.
- Нет, сделайте невозможное, а возможное каждый сделает,- отрезал Г. К. Жуков.- Главное, самое решающее - маскировка. Прежде всего строжайший режим в использовании средств радиосвязи и связи в целом. Рации всех вновь прибывших частей должны онеметь. Никаких привлекающих внимание телефонных переговоров штаба армии с соединениями, частями и внутри самих соединений и частей. Строжайший режим передвижения по переправам днем, а ночью - режим света. Максимум осторожности при переброске через Дон танков и автотранспорта. Предупреждаю еще раз: хотя вы и молодой командарм - скидки не будет. Доверие вам оказано большое, оправдайте его.- И почти без паузы, но другим тоном Георгий Константинович сказал: - Давайте послушаем сообщение начальника оперотдела вашего штаба. Он, по-моему, дока в разведке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
