громы и молнии. Казалось, она изо всех сил сдерживается, чтобы не придушить меня. Заведя нас за угол, она открыла дверь в небольшую гостиную.
– Сюда, – приказала она отрывисто, как будто боялась не сдержаться, и захлопнула за нами дверь, не потрудившись присоединиться к нам.
– Тебе всегда непременно нужно быть в центре внимания, да? – накинулась на меня Элиза.
– Я не сделала ничего, кроме того, о чем пыталась попросить вас. Вы сами мне не поверили!
– Вечно ты строишь из себя святошу. Они преступники! Мы не сделали ничего такого, чего не сделал бы любой судья. Мы просто сделали это в красивых платьях.
– Элиза, ты видела этих бедолаг? Некоторые из них едва держались на ногах. И приговоры за такие преступления были слишком суровыми, – попыталась я воззвать к ее разуму.
– Америка права, – поддержала меня Крисс. – Пожизненное заключение за кражу? Что нужно было украсть, чтобы заслужить такое? Дворец вместе со всей обстановкой?
– Ничего такого он не крал, – поклялась я. – Это была одежда для его дочерей. Послушайте, что вы вообще знаете о жизни? Вам повезло родиться в высших кастах. Если ты принадлежишь к низшей касте и теряешь основного кормильца… дело плохо. Я не могла отправить его в тюрьму и тем самым обречь его семью стать Восьмерками. Я просто не могла.
– Где твоя гордость, Америка? – не унималась Элиза. – Где чувство долга, где почтение, наконец? Ты самая обычная девушка, даже не принцесса. А если бы и была принцессой, тебе все равно не позволили бы принимать такие решения. Ты обязана подчиняться правилам, которые устанавливает король, а ты ставишь себя выше их! С самого первого вечера!
– А если это несправедливые правила?! – закричала я в ответ.
Едва ли можно было выбрать худший момент.
Дверь распахнулась, и в комнату ворвался король Кларксон. В коридоре маячили королева Эмберли с Максоном. Король схватил меня за руку – к счастью, эта была здоровая – и поволок к выходу.
– Куда вы меня ведете? – спросила я прерывающимся от страха голосом.
Он ничего не ответил и молча потащил меня по коридору.
Я оглянулась на девушек. Селеста обхватила себя за плечи. Элиза стиснула руку Крисс. Как бы она ни была на меня сердита, такой поворот событий ее, похоже, не радовал.
– Кларксон, не руби сплеча, – негромко произнесла королева.
Мы завернули за угол, и король запихнул меня в какую-то комнату. Королева с Максоном вошли следом. Король толкнул меня к небольшому диванчику.
– Сядь, – приказал он, хотя в этом не было никакой необходимости, а сам принялся мерить комнату шагами, точно лев, запертый в клетке. Потом остановился и накинулся на Максона.
– Ты поручился за нее! – рявкнул он. – Сказал, что она будет вести себя как положено. Сначала эта выходка в эфире «Вестей», потом ты лезешь под пули на крышу, а теперь еще и это? Нет, Максон, с меня хватит.
– Отец, ты же слышал, как восторженно кричала толпа? Людям по душе ее сострадательность. Она сейчас – твой главный актив.
– Прошу прощения? – Его голос был как айсберг, медленный и смертоносный.
Максон немного помолчал, опешив от ледяного тона, но потом все-таки продолжил:
– Когда она предложила людям обороняться, реакция народа была положительной. Я бы сказал, что только благодаря ей у нас не так много жертв. А что касается сегодняшнего… Отец, у меня не поднялась бы рука отправить человека в тюрьму за такое мелкое преступление. Как ты мог ожидать этого от того, кто в своей жизни повидал, как его друзьям доставалось за меньшее? Она как глоток свежего воздуха. Большая часть народа принадлежит к низшим кастам, и она им нравится.
Король покачал головой и снова принялся расхаживать туда-сюда.
– Я не вышвырнул ее, потому что она спасла тебе жизнь. Мой самый ценный актив – ты, а не она. Если мы потеряем тебя, мы потеряем все. И я имею в виду не только твою физическую гибель. Если ты не будешь предан нашему делу всей душой, если ты не будешь целеустремленным, всему этому конец. – Он обвел рукой комнату и умолк. Воцарилась тишина. – Ты все больше поддаешься чужому влиянию, – вновь загремел король. – С каждым днем ты понемногу изменяешься. От девиц, в особенности от этой, нет никакого толку.
– Кларксон, может…
Король взглядом заставил жену умолкнуть, и мы так и не узнали, что она хотела сказать.
– У меня к тебе предложение, – обратился он к Максону.
– Меня оно не интересует, – отрезал тот.
Король Кларксон примирительным жестом вскинул руку:
– Выслушай меня. – (Максон вздохнул.) – Эти девицы – сплошное разочарование. Даже связи азиатки ничего для меня не сделали. Двойку волнует только собственная слава, а третья, хотя и не совсем безнадежна, все равно не дотягивает до идеала, если уж на то пошло. Ну а эта, – он кивнул в мою сторону, – если и обладает какими-то достоинствами, то все они полностью перечеркиваются ее неспособностью держать себя в руках. Все давно пошло наперекосяк. А я тебя знаю. Знаю, что ты боишься что-то упустить, так вот я подумал… – (Я как завороженная смотрела на короля, расхаживающего вокруг Максона.) – Давай все отменим. А девиц отправим по домам. – Максон открыл рот, чтобы возразить, но король вскинул руку. – Я не предлагаю тебе остаться холостяком. Я лишь хочу сказать, что в стране полно подходящих девушек. Почему бы тебе не выбрать несколько и не пригласить их во дворец? Может, среди них найдется кто-нибудь похожий на дочь французского короля. Помнишь, как она тебе нравилась?
Я опустила глаза. Максон никогда не упоминал ни о каких француженках.
Мне казалось, мой мир вдруг дал трещину.
– Отец, я так не могу.
– Еще как можешь. Ты принц. Полагаю, мы повидали достаточно, чтобы признать Избранных никуда не годными. На этот раз ты сможешь выбирать себе девушек сам.
Я снова подняла глаза. Максон разглядывал пол под ногами. Я видела, что он старается держаться.
– Возможно, на какое-то время нам даже удастся утихомирить повстанцев. Подумай об этом! – добавил король. – Если мы отправим девушек по домам, выждем несколько месяцев, чтобы сделать вид, будто с Отбором покончено, а потом наберем новую группу красивых, образованных, приятных девушек… это может многое изменить.
Максон попытался было что-то сказать, но передумал.
– В любом случае задай себе вопрос, действительно ли она, – король снова кивнул на меня, – тот человек, с которым ты можешь прожить всю жизнь. Она склонна к театральным эффектам, эгоистична, жадна до денег и, если уж быть совсем откровенным, обладает ничем не примечательной внешностью. Посмотри на нее внимательно, сын.
Максон бросил
