Читаем без скачивания Сальватор - Дюма-отец Александр

– Спасибо, – с признательностью произнес Петрюс и энергично пожал руку друга.

– Ну, а поскольку мы мужчины, давайте поговорим как мужчина с мужчиной. Что с вами приключилось, Петрюс? – спросил Сальватор.

– Прочтите сами, – ответил молодой художник, протянув другу помятое письмо, залитое слезами.

Сальватор взял в руки письмо и развернул его, продолжая глядеть на Петрюса.

Затем, переведя взгляд с молодого человека на бумажку, прочел:

«Принцессе Регине де Ламот-Удан, графине Рапт.

Мадам,

Одному из самых преданных и почтительных слуг благородного и древнего рода Ламот-Уданов выпал случай – один из тех, в которых угадывается рука Провидения, – оказать Вам анонимно одну из самых важных услуг, которые только может оказать одно человеческое существо другому.

Уверен, что Вы, мадам, узнав обо всем, согласитесь со мной в том, что речь идет не только о благополучии и счастье Вас лично, но и о чести господина графа Рапта, а возможно, и о более ценном – о жизни прославленного маршала, Вашего отца.

Я прошу Вашего позволения умолчать о том, каким именно образом я обнаружил угрожающую Вам опасность, в надежде, что Вы впредь сумеете ее избежать. Истинно преданные люди обычно скромны, и позвольте мне еще раз повторить Вам, что я имею честь быть одним из самых преданных слуг семьи Ламот-Уданов.

Вот, мадам, факты во всей их ужасающей наготе:

Некий человек, заговорщик, ничтожество, проходимец, заслуживающий самого ужасного наказания, случайно обнаружил, как он говорит, в доме у господина Петрюса одиннадцать писем, с подписью Регины, графини де Бриньоль. Ему прекрасно известно, мадам, что Вы никакая не графиня де Бриньоль, что Ваш род намного древней рода этих достойных торговцев сливами. Но он говорит, что, если Вы и сможете отказаться от того, что это – Ваша подпись, Вам не удастся отказаться от почерка. Не знаю, при каких печальных обстоятельствах эти письма попали в его руки, но я могу проинформировать Вас о той огромной сумме, которую он собирается потребовать в обмен на них…»

Сальватор взглянул на Петрюса, словно бы желая убедиться в подлинности того, что было написано в начале этого послания.

– О! Читайте же дальше, – сказал Петрюс, – это только начало.

Сальватор продолжил чтение.

«Он требует никак не меньше немыслимой суммы в пятьсот тысяч франков. Эти деньги, если их взять из такого состояния, как Ваше, не составят для Вас большой потери, а ему они обеспечат безбедное существование до конца его дней…»

Увидев, что речь идет о такой сумме, Сальватор так грозно сдвинул брови, что Петрюс сдавленно воскликнул, закрыв лицо ладонями:

– Это ужасно, не правда ли?!

– Действительно, ужасно! – ответил Сальватор, грустно покачав головой.

И продолжил читать письмо тем же ровным голосом, который, казалось, не мог взволновать даже конец света:

«Этот негодяй говорит, мадам, для того чтобы оправдать столь неслыханную сумму, в которую он оценивает эти драгоценные письма, что каждое из этих посланий, содержащее по пятьдесят строк, не может быть оценено, имея в виду красоту и положение лица, их написавшего, менее чем в пятьдесят тысяч франков каждое. Таким образом, каждая строчка стоит тысячу франков, а всего получается пятьсот пятьдесят тысяч.

Но Вы, мадам, не сильно пугайтесь: сейчас Вы увидите, что мой друг – хотя, какой он мне друг? – я хотел сказать, что этот мерзавец уменьшил сумму до пятисот тысяч франков.

Несмотря на все возражения, все просьбы, все мольбы и даже все угрозы, которые я ему высказал, он не только продолжил упорствовать в своем гнусном намерении, но и сказал мне, что, принимая во внимание различного рода чувства, выраженные в этих посланиях, и то, что обнародование их поставит под угрозу честь господина графа Рапта и сократит драгоценные дни жизни господина маршала де Ламот-Удана, пятьсот тысяч франков являются сущей безделицей.

Я попытался было напугать его опасностями, которым он подвергал себя, играя в такие игры: я сказал ему, что Вы обратитесь в полицию и попросите, чтобы они арестовали его в тот момент, когда он явится для того, чтобы получить ту сумму, которая кажется ему до того необходимой, что он и разговаривать не желает о ее уменьшении.

Я сказал ему о том, что любая другая женщина на Вашем месте, когда бы под угрозой оказались ее самые дорогие чувства, пошла бы еще дальше и могла бы устроить его убийство. Но в ответ на это мое вполне серьезное замечание он расхохотался и сказал, что как в первом, так и во втором случае состоится следствие и суд, что при необходимости эти письма будут представлены суду, зачитаны королевским прокурором, опубликованы затем в газетах и что тогда, не говоря уже о Вашей репутации, серьезно пострадает честь господина графа Рапта и сочтены драгоценные дни жизни господина маршала.

Я был вынужден сдаться перед лицом его столь очевидных доказательств.

Ах, мадам! Как же много проходимцев в этом несчастном мире!

Посему я вынужден с болью в сердце объявить Вам о том, что после того, как я безрезультатно испытал все мыслимые и немыслимые средства к тому, чтобы отвести от Вас эту беду, у Вас, по моему разумению, остается только один способ обеспечить покой Вашего семейства: уступить требованиям этого гнусного заговорщика.

Итак, сообщаю Вам предложения, с которыми он имеет честь обратиться к Вам и которые я имею честь Вам передать от его имени, всей душой желая и надеясь, мадам, на то, что предложения этого мерзавца, высказанные благородным и добропорядочным человеком, будут несколько менее горькими.

Он требует от Вас пятьсот тысяч франков. А для того, чтобы доказать Вам свою порядочность и честность – сердце человеческое запутаннейший лабиринт, и оно зачастую противится тем гнусностям, которые высказывает язык, – итак, повторяю, для того, чтобы доказать Вам свою порядочность и честность, он предлагает вначале вручить Вам первое Ваше письмо безо всяких условий на тот случай, если у Вас в ослеплении останутся какие-то сомнения. Он полагает, что этим все Ваши сомнения будут сняты, и поэтому поручил мне приложить к моему письму Вашу первую записку.

И поэтому он претендует только на пятьсот тысяч франков, хотя вполне мог бы увеличить сумму и до пятисот пятидесяти тысяч.

Он полагает, кроме того, что после того, как он даст Вам столь красноречивое доказательство его добрых намерений, Вы не станете дальше сомневаться в его честности, с которой он собирается поддерживать Ваши с ним отношения.

Если эти условия будут Вами приняты, в чем он нисколько не сомневается, он просит Вас поставить в знак согласия сегодня вечером свечу на последнее окно Вашего павильона.

Он будет под этим окном ровно в полночь.

Договорившись по этому первому пункту, он умоляет Вас ждать его на следующий день в тот же самый час у решетки ворот Вашего сада, которые выходят на бульвар Инвалидов.

Некий человек, чей облик никоим образом не испугает Вас, ибо его сердце настолько же полно черного коварства, насколько лицо его нежно и невинно, приблизится к решетке и покажет Вам издали связку этих писем.

А Вы, мадам, также издали, покажете ему первую пачку в пятьдесят тысяч франков банкнотами по тысяче или по пять тысяч. Эта демонстрация с Вашей стороны явится доказательством того, что Вы все поняли. Потом он сделает три шага к Вам, Вы приблизитесь на три шага к нему. Он протянет вперед руку, Вы сделаете то же самое. И тогда Вы вручите ему плату за первое Ваше письмо, а он передаст Вам это самое письмо.

И так будет происходить процесс передачи денег и писем: второго, третьего, вплоть до десятого.