Читаем без скачивания Сальватор - Дюма-отец Александр

И именно к этой сомнительной личности, в приложении к которой любой эпитет не будет преувеличением, направлялся Сальватор.

Он пришел в тот момент, когда мэтр Баррато провожал некоего древнего кавалера ордена Святого Людовика, перед которым он сгибал спину самым подобострастным образом.

Увидев Сальватора на месте своего благородного клиента, перед которым он так почтительно кланялся, мэтр Баррато бросил на комиссионера презрительный взгляд, в котором явственно читался вопрос: «Это еще что за нищий?»

Потом, видя, что Сальватор не понял этого презрительного немого вопроса, мэтр Баррато повторил вопрос вслух, обращаясь к одному из своих клерков и проходя мимо Сальватора, даже не поприветствовав его:

– Что нужно этому человеку?

– Я хотел бы переговорить с вами, мсье, – ответил комиссионер.

– Вам поручили передать мне какое-нибудь письмо?

– Нет, мсье. Я пришел переговорить с вами лично.

– По личному вопросу?

– Да.

– Собираетесь заключить договор в моей конторе?

– Просто поболтать с вами.

– Скажите моему старшему клерку то, что вы хотели бы сказать мне, друг мой. Это одно и то же.

– Я могу сказать это только вам лично.

– Тогда придите в другой день. Сегодня у меня нет на вас времени.

– Прошу простить, мсье, но я должен поговорить с вами об этом деле именно сегодня, и ни днем позже.

– Со мной лично?

– Да, лично с вами.

Твердый тон, с которым произнес эти несколько вышеупомянутых слов Сальватор, несколько заинтриговал мэтра Баррато.

Поэтому он удивленно обернулся, словно, смирясь с судьбой, не сделав, однако, Сальватору знак пройти в его кабинет.

– Ну, так что же вам от меня нужно? – спросил он. – Изложите ваше дело в нескольких словах.

– Это невозможно, мсье, – сказал Сальватор. – Мое дело не из тех, о которых можно говорить между двумя дверьми.

– Надеюсь, что вы по крайней мере будете кратки?

– Мне нужно четверть часа на то, чтобы переговорить с вами. Но я не знаю, решитесь ли вы через пятнадцать минут сделать то, что мне нужно.

– Но в таком случае, друг мой, если то, о чем вы собираетесь меня просить, так сложно…

– Оно сложно, но исполнимо.

– Вот как! Но вы очень настойчивы!.. Известно ли вам, что у такого человека, как я, каждая минута на счету?

– Это верно. Но я заранее обещаю вам, что вы не пожалеете о том, что потеряете со мной время. Я пришел от господина де Вальженеза.

– Вы? – удивленно спросил нотариус, глядя на Сальватора так, словно хотел спросить: «Какое дело может быть у этого комиссионера с таким человеком, как господин де Вальженез?»

– Я, – ответил Сальватор.

– Тогда пройдем в мой кабинет, – сказал мэтр Баррато, побежденный настойчивостью Сальватора. – Хотя я и не понимаю, какая может существовать связь между господином де Вальженезом и вами.

– Сейчас вы все поймете, – сказал Сальватор, входя вслед за мэтром Баррато в его кабинет и закрывая за собой дверь, отделяющую его от помещения конторы.

Услышав звук закрываемой Сальватором двери, нотариус обернулся.

– Зачем вы закрыли дверь? – спросил он.

– Затем, что не хочу, чтобы ваши клерки услышали то, что я вам сейчас скажу, – ответил Сальватор.

– Это, значит, такая тайна?

– Сейчас сами оцените.

– Гм! – произнес мэтр Баррато, поглядев на комиссионера с некоторым беспокойством и направившись к своему креслу за столом подобно тому, как артиллерист прячется за лафет своей пушки.

Затем, после безрезультатного поиска ответа, нотариус сказал:

– Говорите.

Сальватор осмотрел комнату, увидел стул, пододвинул его к столу и сел.

– Вы садитесь? – удивленно спросил нотариус.

– Я ведь уже говорил вам, что разговор продлится добрых четверть часа, не так ли?

– Но я не приглашал вас сесть.

– Я знаю. Но мне показалось, что вы просто забыли это сделать.

– С чего это вы взяли?

– Вот кресло, в котором сидел только что ушедший отсюда человек.

– Но этим человеком был господин граф де Нуартер, кавалер ордена Святого Людовика.

– Возможно. Но ведь в Кодексе записано: «Перед лицом закона все французы равны». Я такой же француз, как и господин граф де Нуартер, а может быть, и еще лучший француз, чем он. Поэтому я и сел, как он. А поскольку мне всего тридцать четыре, а ему семьдесят, я сел на стул, вместо того чтобы усесться в кресло.

Лицо нотариуса выражало все возрастающее удивление.

Наконец, словно обращаясь к самому себе, он сказал:

– Что ж, это, вероятно, какое-то пари. Излагайте, что у вас, молодой человек.

– Вот именно! Я поспорил с одним из моих приятелей, что у вас хватит сострадания на то, чтобы предоставить мне за сутки ту сумму, которая мне необходима.

– А, вот оно что, – сказал мэтр Баррато с той презрительной усмешкой, которая появляется на губах деловых людей, когда они слышат некоторые предложения, кажущиеся им наглыми.

– Именно то, – сказал Сальватор. – И, поверьте, вы сами виноваты в том, что мы не заговорили об этом раньше. Я ведь только и просил, что разрешения говорить.

– Понимаю.

– Итак, я поспорил, что…

– И вы были неправы.

– Что вы предоставите в мое распоряжение ту сумму, которая так необходима моему другу.

– Дорогой мой, у меня в данный момент нет свободных денег.

– О, вы знаете, что когда у нотариусов нет денег, они их достают.

– И когда они у меня есть, я даю их в долг под недвижимость и первые ипотеки. У вас есть незаложенная недвижимость?

– У меня, по крайней мере в данный момент, у меня нет ни пяди земли.

– Так какого же черта вы сюда пришли?

– Чтобы сказать вам об этом.

– Друг мой, – сказал мэтр Баррато, призывая на помощь всю свою величавость, которую только мог показать, – прошу вас, давайте покончим с этой шуткой. Мои клиенты – люди осторожные и разумные, и они не станут одалживать деньги первому встречному.

– Но я и не прошу у вас деньги ваших клиентов, – ответил Сальватор, на которого явно не произвело впечатления все выказываемое перед ним достоинство.

– Может, вы хотите получить мои собственные деньги? – спросил нотариус.

– Именно их.

– Милейший, да вы с ума спятили.

– Почему вы так решили?

– Нотариусам запрещено использовать их собственные средства.

– Что вы говорите? – произнес Сальватор. – Нотариусам запрещено делать многое из того, что они все же делают.

– Ну и нахал! – сказал на это мэтр Баррато, вставая и направляясь к шнуру звонка.

– Начнем с того, что я не плут, – произнес Сальватор, вытянув руку и преградив ему дорогу. – А потом, поскольку я еще не сказал вам того, что намеревался сказать, будьте любезны вернуться на место и выслушать меня.

Мэтр Баррато посмотрел на комиссионера пылающим взором. Но во всем облике посетителя, в его позе, в его лице, в его взгляде была такая сила и право приказывать, словом, такая схожесть с отдыхающим львом, что нотариус уселся в свое кресло.

Но сев на место, нотариус поджал губы. Было очевидно, что он готовился нанести удар, который противник вряд ли мог отразить.

– Действительно, – сказал он, – вы не сказали мне, каким образом вы имеете отношение к господину Лоредану де Вальженезу.

– Вас явно подводит память, достойный мэтр Баррато, – ответил Сальватор. – Я никогда не говорил вам, что прибыл сюда от имени господина Лоредана де Вальженеза.

– Вот как?!

– Я сказал вам, что пришел от имени господина де Вальженеза. И все.

– Мне кажется, что это одно и то же.

– Да. Если не считать, что речь идет о совсем противоположном.

– Объяснитесь, я что-то начинаю уставать.

– Имею честь повторить вам, мсье, что если мы еще и не закончили разговор, то только по вашей вине.

– Тогда давайте закончим его.

– Я только этого и желаю. Несмотря на то, что у вас, как мне кажется, великолепная память, – продолжал Сальватор, – вы, вероятно, забыли о том, что существуют два Вальженеза.