Мы с ними редко контактируем, зато у вей почти треть торгового межпланетного оборота идёт именно с Хайреттой. Прочные финансово-культуро-исторические связи с одной стороны и какой-то непонятный человек с другой.
— Возможно, ты прав. Я с такой точки зрения ситуацию не рассматривала, хотя о связях Хайретты и Фьевана вспоминала, конечно. И даже удивлялась, как это так удалось хищным веям и абсолютно мирным хайреттам так хорошо ужиться.
— Так вот, возвращаясь к нашей теме, если я возьмусь за это дело, то буду обязан действовать в интересах своего пациента. Без учёта текущих политических выгод и расстановок.
— Да от тебя никто ничего такого и не требует. Пока. Пока нам бы просто прояснить ситуацию.
— Кому нам? — подозрительно уточнил Мика.
— Мне и вея Мая. Ну, может, ещё кто-то из вей в курсе. Должна же была эта хайретта кому-то пожаловаться? В любом случае, широкой огласки ситуация пока не имеет.
— Этот, Харат, он где сейчас находится? — спросил Мика, смиряясь с необходимостью действовать. — Здесь или за ним ещё ехать куда-то придётся?
— Он ТАМ, — я сделала «страшные» глаза. — Я же говорила, что веи пока стараются не поднимать шума. Вея Мая обещал за пол дня доставить тебя туда и обратно по сети Пересадочных Станций и ещё несколько часов для встречи с Харатом Ёншином останется. Можно договориться на ближайший выходной.
— Ладно, звони этому своему инопланетному приятелю и пошли всё-таки куда-нибудь завеемся, — он ухмыльнулся получившемуся каламбуру. — Ну их всех, с их мировыми проблемами, я собираюсь хорошо отдохнуть в компании любимой женщины.
Знала бы я, в какое «преотличное» настроение приведёт эта поездка моего благоверного, двадцать раз подумала бы, прежде чем подсовывать ему эту работёнку. Из поездки на Фьеван он вернулся раздражённый, как растревоженный рой ос. Разве что не жужжал вслух. Бросил на постель дорожную сумку (странно, откуда она взялась, уезжал-то без ручной клади), сам плюхнулся следом, потом подскочил, сделал пару кругов по своей восьмушке, потом решительно подсел к терминалу, накатал пару строк записки, привесил к ней несколько файлов и так же решительно отправил.
— И что там такое было? — решила я подать голос.
— А? — он вздрогнул и обернулся. — Я тебя не заметил.
— Как съездил, что видел?
— А что я мог видеть? С одной станции на другую, на третью, вокзал, комната отдыха при мегастройке, в которой я имел «счастье» пообщаться с земляком. И тем же порядком назад.
— В Париже был? Был! Город видел? Нет! Так куда же ты смотрел? Строго в затылок впередиидущему! — пробормотала я себе под нос старинный анекдот. Мика бледно улыбнулся:
— Зато меня нагрузили призами и подарками. Духовое ружьё и ещё какие-то примочки для охоты в пампасах. Понятия не имею, что со всем этим добром делать, разве что в качестве сувенира на стенку повесить.
— Отправь родителям в качестве презента, в их коллекцию оружия будет в самый раз, — посоветовала я и решилась перейти к наиболее интересующей меня теме. — Так что там случилось с нашим соотечественником?
— Что-что? Ошалел от одиночества и безбабья! Спермотоксикоз — третья степень. Ять! И именно в такие моменты я начинаю жалеть, что мастера-генетики ещё до рождения не подкручивают мозги типам вроде этого!
— Ты это в диагнозе написал? — спросила я про пресловутый «спермотоксикоз», представляя, как мужику дальше жить, если эта «бумажка» попадётся кому-то на глаза.
— Нет, конечно. Нету такого диагноза, это вообще не болезнь, а городской фольклор. А то бы я написал, — он зловеще сузил глаза. — Я бы такого понаписал!
— И чего ты такой злой? — нет, пациенты бывают разные, не спорю, однако обычно Мика к несовершенствам человеческой натуры обычно относится философски.
— Я добрый. Это ты просто не представляешь, что мне пришлось выдержать. Четыре часа кряду выслушивать любовный бред явного психа, да ещё и сочувственные рожи ему корчить и наводящие вопросы подкидывать.
— Так тебе вроде бы не привыкать…
— Так я не психиатр, у меня нервы нетренированные! Выслушивать как мило бледнеют уголки её клюва, когда она смущается, как грациозно переступает длинными чешуйчатыми лапками, как трепещет её хохолок, когда она начинает нервничать… И как он на неё посмотрел и что сказал, и как она на это отреагировала. Ну и остальное, в том же духе. Все стадии флирта в интерпретации мужской особи применительно к инопланетной даме.
— И он тебе всё это вот так запросто выложил?
— Да его заткнуть невозможно было, стоило мне только аккуратно навести его на тему. Говорю же, совсем ошалел мужик. Год работал на астероидах в мужском коллективе, потом несколько месяцев вообще в одиночестве монтажом и отладкой оборудования занимался на полностью автоматической станции и сразу же после этого, не заезжая на Землю, отправился на вей поработать. Кому другому это и не принесло бы ощутимого вреда, но у парня оказался не тот тип психики.
— И что теперь с ним будет?
— Да ничего. Ничего особенного. Своим, — он выразительно указал пальцем куда-то в потолок, — я предупреждение уже отослал, так что господина Харата Ёншина аккуратно извлекут с Фьевана и вправят ему мозги. У нас есть специальная служба, которая отслеживает состояние здоровья, в том числе и психического, спецов, работающих в Дальнем Внеземелье. А то знаешь ли, всякие казусы случаются, и этот случай ещё не из худших.
— Так что же они так позорно его прохлопали?
— Я так понимаю, более-менее регулярно коллеги отслеживают служащих и контрактников, а вот такие фрилансеры от инженерии, бывает, выпадают из области их внимания. Их-то отмечаться, отчитываться и проходить обследования не заставишь.
— Угу. Зато можно заставить кого-то вроде нас с тобой заниматься их проблемами, когда они уже вот-вот грозят превратиться в крупные неприятности.
— Ты же говорила, что просьба о помощи исходила от вей?
— Так и есть, — согласилась я. — Просто мне представляется, что это прямо таки классический случай того, чем нам предлагалось заниматься.
Однако же уже этим вечером на наш с Миком общесемейный счёт капнула приятно округлая сумма. С пометкой от кого и за что. Отказываться от денег глупо, лишними они никогда не бывают, но то, что нас не мытьём так катаньем пытаются склонить к выгодному спецслужбам решению, злило неимоверно. А у Мика ещё и пробуждало нехорошие подозрения,
