— Кто командовал сражением?
У них всегда были прекрасные системы перевода. Никаких проблем с коммуникацией они не испытывали, вот понять претензии примитивных рас вроде людей или булрати им было трудновато.
— Я командовал.
— Ты солдат?
— Ополченец.
Лица псилонца не было видно за шлемом. Да и не сказало бы ничего мне выражение его лица.
— Ты надеялся победить?
— Нет.
— Нанести нам непоправимый ущерб?
— Нет.
— Чего ты хотел?
— Помочь нашим.
Абори тяжело пошел к нам. Протянул руку с жемчужиной к псилонцу, прошамкал:
— Помочь нашим.
Вспышка — ослепительная, и непонятно даже, что и откуда выстрелило. Тело абори разлетелось кровавыми ошметками.
— Зачем? — спросил я.
— Неполноценный разум, не способный бороться за существование, не должен мешать разговору разумных существ.
Надо же. Меня — зачислили в разумные. Исходя из чужой, причудливой логики.
— Ты будешь пленен, — сказал псилонец. — Скоро планета будет наша. Мы поведем переговоры с Императором Людей.
— Никто не будет вести с вами переговоры, — сказал я. — Война закончилась давным-давно. Вас просто уничтожат.
— Мы поведем переговоры, — повторил псилонец. — Корабль идет на посадку. Те, кто помог нам, будут отпущены. Кто противостоял — уничтожены. Кто противостоял достойно — пленены.
Вряд ли он понял, что я смотрю уже не на него. В дымную, черную даль, на кромку леса.
— Вы зря убивали абори, — сказал я. — Ведь это не первый, кого вы убили?
— Неполноценный разум, — отрезал псилонец.
Горизонт будто шевелился. Бурые, мягкие, аморфные фигуры выползали одна за другой. Я не знал, что они умеют двигаться так быстро.
— Вы ошиблись, — сказал я. — Вы снова ошиблись. Нельзя делить так просто. На своих и чужих, на полноценных и неполноценных. Это не срабатывает — никогда.
— Корабль садится, — торжественно сказал псилонец. Вытянул руку, сорвал с моего пояса бластер. Металлические пальцы сомкнулись, отбросили смятый пистолет. — Ты пленен.
Он шагнул к раненому сородичу. Легко поднял закованными в броню руками. Это было даже трогательно.
А небо, затянутое пеплом, исходило тягучим гулом. Крейсер еще не был виден, но он шел на посадку, оповещая о себе грохотом двигателей. Подул ветер — пепел погнало в сторону леса, и высоко-высоко блеснул исполинский цилиндр.
Но я смотрел на шевелящийся горизонт.
Они никогда не собирались в таком количестве, аборигены планеты, меланхоличные, ни в чем не нуждающиеся существа.
Видимо, раздражитель был признан слишком серьезным.
Эн Эйко и Артем стояли в окружении псилонцев, спина к спине, глядя на садящийся корабль. Наверное, их отпустили бы сразу, когда «Лоредан» коснулся посадочного поля.
Эти странные дети, как и псилонцы, не понимали того, что уже понял я. Короткого объяснения недостаточно, надо родиться и вырасти на нашей жалкой планете, чтобы оценить происходящее.
У псилонцев свой кодекс военной чести. У абори — свой.
Вначале взорвался крейсер.
Его будто лучом разрезало, аккуратно посередине. Вот только не было на планете лазеров такой мощности, чтобы рассечь боевой псилонский корабль. Носовая часть сразу пошла вниз, почти отвесно, а корма еще несколько секунд держала траекторию, будто разделенный надвое корабль еще представлял собой что-то работоспособное.
Наверное, абори тоже так подумали — кормовая часть цилиндра вывернулась наизнанку огромными лепестками, вытрясая какой-то бесформенный мусор, выбрасывая огненные струи и синеватые молнии разрядов. Еще через миг в небе вспыхнули три яркие звезды — псилонцы лишились истребителей.
Мне даже радоваться не хотелось. Я думал только о том, что нам не стоило самоотверженно оборонять планету — надо было бросать все и уходить в леса.
Тени прошлого надо предоставлять самим себе.
А глупым и неполноценным аборигенам — решать, кого они пустят в свой дом на постой.
Земля вздрогнула дважды, когда обломки корабля коснулись поля. По бетонному полю пробежала волна, выворачивая уцелевшие плиты. Меня бросило на землю, прямо на останки несчастного туземца. Похоже, бывший стратегический космодром Империи окончательно утратил свое значение. Здесь даже яхте теперь не сесть.
Кольцо абори, сомкнувшееся вокруг космодрома, дрогнуло и тронулось к центру.
Десантники сомкнули строй. Перед ними вспыхнули знакомые красные облачка, слились в полосу и поползли вперед, на приближающихся дикарей.
Абори отреагировали быстро. Наверное, в таком количестве они могли чувствовать угрозу гораздо лучше, да и устраняли ее гораздо эффективнее.
В доли секунды бронированные фигуры псилонцев раскалились добела. Когда размягчившиеся сегменты брони посыпались на землю, внутри уже не осталось никаких тел.
Полноценный разум, неполноценный разум — стоило ли так быстро делать выводы? Кто-то вышел в космос и создал великую машинную цивилизацию, а кому-то это было просто не нужно.
Я поднялся и пошел к детям.
Глаза у Эн Эйко были безумными.
— Мне страшно, — прошептала она. — Мне страшно.
Нет, не маленькая девочка — перепуганная женщина.
— Я посоветовал бы тебе бежать к яхте, — сказал я. — Вдруг уцелела? Для тебя все — чужие. А вот для абори ты стала наравне с псилонцами.
Бурая волна колышущейся мягкой плоти приближалась. Я видел, что она уже начинает раскалываться на отдельные потоки — текущие к обломкам корабля, к штабному бункеру, где, наверное, еще остались псилонские десантники, к каким-то лишь абори ведомым объектам.
Одна группа шла к нам.
— Артем, ты знал, что Эн собирается связаться с псилонцами?
Мальчик вздрогнул. Кивнул.
— Это было твое решение?
— Нет. — Слова давались ему нелегко. — Не мое. Но я не запретил. Я не хотел умирать. Не хочу.
Эн взвизгнула. Тонко, пронзительно. Я понимал, что происходит: она ощутила угрозу. Абори не жестоки — но они дают понять, что собрались делать.
В ее руках вновь возник пистолет — и девочка открыла стрельбу. Очень быстро и на взгляд со стороны — не прицельно. Однако абори падали один за другим. Я не пробовал помешать: во-первых, не успел бы, во-вторых — это ничего не изменило бы.
Вместо этого я взял Артема за плечи и закрыл ладонью глаза. Через секунду мне пришлось зажмуриться и самому — потому что видеть происходящее было слишком страшно. Только девочка продолжала стрелять еще несколько секунд. Уж не знаю, как это возможно.
А еще я каждый миг ждал, что лицо Артема вспыхнет под моими руками. Тогда придется убрать ладонь — и пусть он все равно уже ничего не увидит, я почувствую себя предателем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
