— Они двигались по осевому потоку, а это строго запрещено.
— Откуда они могли это знать?
Ольми помолчал.
— Я знаю, кто они. Ваш начальник Лэньер, Ленора Кэрролсон, белая китаянка по имени Фарли и инженер Хайнеман.
— Вы их знаете? Вы следили за всеми нами?
Роботы втолкнули самолет через круглый проход в боковую камеру. Люк за ним закрылся, и свет в ангаре погас.
Патриция оперлась на предложенную Ольми руку. Он повел ее к входу в инспекционный ангар.
Вошла Сули Рам Кикура. Она еще не встречалась с Патрицией, но все о ней знала. Рам Кикура быстро обменялась с Ольми короткой серией изображений. Патриция не могла понять визуальные символы, но суть происходящего была ясна. Женщина была воплощенным адвокатом. Она брала показания у Ольми, чтобы передать их — для предварительного рассмотрения — суду.
Люк АВВП открылся. Робот на членистых ногах в нескольких ярдах от него остановился, выдвинув на всю длину датчики и регистрируя высадку пассажиров.
«История, — подумала Патриция. — Мы все здесь история».
Лэньер вышел первым. Патриция подавила желание помахать ему; вместо этого она приподнялась на пальцах и кивнула. Он кивнул в ответ и спустился по лесенке. Следующей вышла Фарли. Кэрролсон ждала в проеме люка. Лэньер махнул в сторону кабины и громко сказал:
— У нас там раненый. Ему нужна помощь.
Ольми и женщина снова посовещались, и женщина прикоснулась к своему серебристому ожерелью. Делая это, она посмотрела на Патрицию и улыбнулась. Ее пиктор изобразил американский флаг над левым плечом; предки Рам Кикуры были американцами, и она этим гордилась.
— Что нам делать? — спросила Ленора. — Оставить его здесь?
— Объясните вашим друзьям, что придет медицинский робот, — вполголоса подсказал Ольми.
— С ним все будет в порядке. Помощь уже идет, — сказала Патриция.
Лэньер попытался подойти ближе, но робот остановил его.
— Дайте ему пройти! — попросила Патриция. — Ольми, чем они могут навредить вам?
— Они на карантинею. — Ольми указал на светящуюся красную линию, окружающую АВВП на уровне человеческой груди.
Патриция повернулась к Лэньеру, подняв руку.
— Они не причинят вам вреда. Все в порядке. Просто подождите немного.
— Я рад вас видеть. — Гарри говорил, продолжая следить за суетящимися роботами. — Мы не думали, что разыщем вас.
Патриция почувствовала комок в горле и повернулась к Ольми.
— Мы должны держаться все вместе и должны помогать друг другу.
Ольми улыбнулся ей, но это не означало согласия. Он опять обменялся серией изображений с женщиной, и та еще раз прикоснулась к ожерелью.
— Сейчас принимается решение, — сказал он.
— Преступники они или гости? — поинтересовалась Патриция.
— О, они будут гостями. — Женщина на прекрасном английском.
— У них должны взять анализы, — предупредил Ольми. — Наверное, будет лучше, если вы им об этом скажете.
— Гарри, их очень интересуют культуры бактерий нашей кожи. Один из роботов сейчас подойдет к вам и сделает срезы. Это не больно. Кроме того, им нужен резервуар с отходами из кабины.
— Вот и медицинская команда, — заметил Ольми. Позже ему придется связаться с каждым, принимавшим участие в операции, и под присягой потребовать соблюдения тайны.
Еще двое воплощенных граждан и робот поменьше вошли в помещение и приблизились к красной линии. Когда они пересекли ее, на их рукавах появились красные шевроны: теперь они тоже были на карантине.
Лэньер, Кэрролсон и Фарли позволили медицинскому роботу завернуть им рукава комбинезонов и взять пробы. Затем робот отступил к красной линии. Его немедленно окружило приятное фиолетовое свечение; когда оно рассеялось, робот пересек линию и остановился.
Медицинская команда, целиком состоявшая из гомоморфов, вошла в люк самолета. Несколько минут спустя оттуда на своих собственных ногах выбрался Хайнеман, поддерживаемый с двух сторон. Шедший впереди гомоморф изобразил сообщение для Ольми.
— Он испытывает боль, однако повреждение несерьезное, — перевел Ольми Патриции. — Они сняли боль, но еще не дали ему лекарств.
Вместе с Патрицией Ольми пошел к красной линии, которая исчезла при их приближении.
— Карантин снят, — сообщил медик-гомоморф. Он изобразил несколько простых символов для Патриции, и она вежливо кивнула. Затем она бросилась вперед и обняла Лэньера, Кэрролсон и Фарли, задержавшись возле каждого. Когда дошла очередь до Хайнемана, Пат действовала более осторожно.
— Не оберегайте меня — я чувствую себя вполне сносно, — проворчал он. — Где мы, черт побери, находимся?
— Я получила решение суда, — сообщила адвокат, над плечом которой все еще парил американский флаг. Она подошла к группе, протягивая руки.
— У нее вживлен имплант, как и у всех остальных, — объяснила Патриция Лэньеру, дотрагиваясь до головы. — Сейчас она слушает, что решил суд.
— Дело рассмотрено и прекращено в силу открывшихся обстоятельств, — объявила женщина. — Все вы — гости Аксис Надера. — Многозначительно посмотрев на Ольми, Рам Кикура добавила: — По распоряжению премьер-министра.
Глава 43
Велигорский стоял перед черной панелью — входом в библиотеку третьей камеры. Через площадь к нему осторожно двигались Белозерский и Языков, почти лишенные теней в свете плазменной трубки. Следом за ними шли два отделения десантников с оружием наизготове.
Мирский и Погодин наблюдали за ними из покинутого поста охраны НАТО — небольшого помещения, оборудованного видеомонитором. Мирский играл с клавишами звукоусилителя. Погодин посмотрел на него.
— Сейчас у нас есть шанс, — сказал он.
— Знаю.
Погодин снова повернулся к экрану. Мирский отрегулировал американское подслушивающее устройство и увеличил громкость.
— Нам не нужны еще солдаты, — объявил Велигорский. — Я уже отправил Мирского и Погодина в четвертую камеру для содержания под арестом.
— Кажется, он готов сотрудничать с нами, — тихо заметил Погодин.
Мирский кивнул. Риск, конечно, был, но за последние несколько дней ему стало ясно, что без Велигорского он руководить не сможет. У него не было ни опыта, ни склонности к политическим интригам и умения оставаться при этом в живых. Велигорский был лучшим из политработников. Если он и Мирский не смогут работать вместе, невозможно будет никакое сотрудничество. Единственной альтернативой станет уничтожение всех, а Мирский сомневался, что способен на это. Тогда уж лучше сдаться американцам или затеряться в городах и заботиться только о себе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
