в угол Алексея, - брешет Цимус, сейчас выброс начнется, никто не подгребет.
Из уголка рта Грифа по густой щетине тянулась кровяная дорожка. Багровая, почти черная капля дрожала на подбородке. От его слов вместо успокоения Алексей испытал щемящее чувство безысходности.
- А когда закончится? - спросил он шепотом.
- Ну… к тому времени мы что-нибудь придумаем. А сейчас…, - от боли Гриф зажмурился, - давай эту дверь, - кивком указал на пыльное полотно, сорванное с петель и лежащее на полу в коридоре, - подтащим к окну. Надо снайперу… обзор закрыть. - Гриф встал на колени, вытянул руку и ухватился за край полотна. Прогремел выстрел, за ним еще один. Но сталкер не отпускал, тащил.
- Ты чего это задумал? - вопрошал Цимус. - Тебе все ровно уже ничто не поможет. Или уже гроб начал собирать. А, Гриф?
Гриф не отвечал и упорно тянул дверь. На четвереньках к нему подполз Алексей и принялся помогать. Общими усилиями они привалили дверь к оку, тем самым на две трети закрыли обзор снайперу. А через минуту громыхнуло так, что задрожали стены. Выброс накрыл ферму. Все вокруг темнело и содрогалось. С фанерного потолка, выкрашенного побелкой, на головы сыпался мусор.
Они заползли на чугунный поддон, в котором когда-то мыли бидоны. Перегородка в полкирпича отгораживала их от дверного проема. Гриф сел, привалившись спиной к кафельной стене.
- Дай воды, - сдавленным голосом попросил он у Алексея.
- У меня нет.
Подрагивающими пальцами Гриф достал из нарукавного кармана таблетки, выковырял в рот две, с хрустом разжевал и проглотил. Алексей покосился на флягу, которая висела у сталкера на поясном ремне, но ничего не сказал.
Темную комнату время от времени освещали яркие всполохи молний. Поваленные бидоны вспыхивали алюминиевыми боками. Из кармана брюк Гриф достал сигареты, закурил. Сделал затяжку, закашлялся. Фильтр на половину стал темным. Сталкер внимательно посмотрел на него, покрутил, потом приложил к губам руку, отвел - пальцы были в крови.
- Блин горелый, - просипел Гриф, - не пойму…, что у меня повреждено. У тебя фонарь где?
- Щас, - Из кармашка на разгрузке Алексей достал фонарь, включил.
- Тихо, не искри, - предупредил Гриф, - в пол направь. - Зажал сигарету в зубах, не без труда развернулся спиной к Алексею, - посмотри, куда пуля попала.
Алексей сразу увидел дырку в обшивке бронежилета.
- Где правая почка, может, чуть выше. - Алексей с облегчением отметил, что ткань куртки под бронежилетом сухая.
- Я так и думал. Выключи, - распорядился Гриф. Помолчал и спросил, - у тебя аптечки… нет случайно?
- Неа, она в мешке.
- А что есть?
- Ну… патроны, фонарь. Гранаты ты забрал. Детектор. Пистолет. - Алексей поднял руку с ПМом.
Гриф прислонился к стене и под раскаты выброса потягивал сигаретку. В сполохах молний его заострившееся лицо казалось высеченным из камня.
- Как нога? - спросил Алексей через некоторое время, для которого молчание становилось невыносимым.
- Артерия не задета, пуля… на вылет. Все пучком…, ранка… скоро... - Гриф не договорил, его голос слабел, паузы становились длиннее. Из кармашка на рукаве достал заветный пакетик. Высыпал на ладонь немного «крапивки», подумал, добавил еще. Забросил психотропное обезболивающее в рот, прислонился затылком к стене, закрыл глаза. Так он сидел минут пять, затем разомкнул веки, сплюнул кашицу меж ног, повернулся к Алексею: «Мы вот как поступим. Я отдам тебе катушку. Она у меня здесь, - Гриф хлопнул по фляге, которая узким ремнем крепилась на поясе. - Как только закончится выброс я… с подствольника вскрою потолок. - После «крапивки» Гриф говорил бодрее. Он отклонился и вытягивал ремень вместе с флягой. - Через эту дыру ты влезешь на чердак. Я отвлеку их. Ты проберешься в правое крыло и через ветровое окно свалишь отсюда. Главное, действуй незаметно». - Он бросил флягу Алексею. Алексей неуверенно ее поймал.
- Нет, - запротестовал он, - я одни не пойду. - В его взгляде читались отчаяние и испуг.
- Слушай сюда, - лицо Грифа было уставшим и бледным. Он закашлялся, брызгая кровью, - однозначно мне не дойти. Но у меня есть очень важное незаконченное дело. Ты продашь катушку Гейгеру. Он тебя не обманет и не укокошит, как могут сделать другие. Я его предупредил… Скажешь, чтобы мою долю на счет перевел, он знает... на какой.
- Я тебя не брошу, - проговорил Алексей, - что-нибудь придумаем. Ты шесть лет в зоне и жив еще. Выбирался и не из таких…
- Ни в этот раз… Кончилась моя сделка с удачей. Наш контракт подошел к концу… Денег хватит… даже еще останется, - сталкер заперхал кровью.
- Нет, Гриф, - у Алексея на глаза навернулись слезы, он закачал головой, - я тебя не брошу, да и не дойду один.
- Не боись, дойдешь. Ты сталкер.
- Да я только вчера им стал.
- Ха, - Гриф с бульканьем усмехнулся, звук был жутковатый, как у закипающего чайника, - себя ты не знаешь. И… вспомни у тебя у самого дело незаконченное. Кого ты там? Мать, бабку хотел в город перевезти... Новую жизнь начать. Катушка очень ценный арт... Тебе половины на три, на пять домов хватит. Это тот случай, когда бабло побеждает зло. Так что давай, не дрейфь.
- Гриф, я тебя не оставлю.
Сталкер посмотрел на него, поджал зло губы. Потом смягчился и заговорил: «Я только потому так в зоне долго продержался, что дочь у меня в клинике. Заболевание у нее тяжелое, наши не могут... Сейчас ей предстоит последняя восьмая операция. Срочно нужны деньги. Ты понимаешь, последний транш… Танюшка тогда сможет ходить в школу… как все дети, играть… Забыть чертову каталку, костыли, мать их. - Гриф замолчал, задышал тяжело, затем продолжил. - Я ради этого дьяволу душу продал, столько людей загубил. Я через весь мир перешагнул, во мне ничего святого не осталось. Сейчас все от тебя, Ява, зависит. Не время сопли размазывать. - Гриф замолчал и внимательно посмотрел на Алексея. Но ни твердости, ни уверенности в его глазах не нашел.
- Ты знаешь, что такое плакать от бессилия? - говорил Гриф. - Когда здоровый мужик с руками, ногами сидит возле дочери инвалида и ничем не может помочь?... Ты меня не жалей. Ты ее жалей. Я все, конченный у меня рак поджелудочной.
