имеется.
- Ява? - Алексей замер и посмотрел на Грифа.
- Ну-у, да, - немного смутился Гриф. - Крещение боевое ты прошел, пора и кликухой обзавестись.
- А почему Ява?
- Как почему? Ты же сам говорил, - Гриф махал руками, словно призывал Алексея вспомнить, - деревня твоя как-то так называется. Явкино или Явшино. Не помню.
- Яваршино. А я разве говорил?
- Конечно. Когда в погребе выброс пережидали. Ты мне там всю подноготную счистил. И про бабулю, и про мамулю, и…
- Ну да. Точно. Ява, говоришь?
- Ты что-то другое хотел?
- Ну… - неуверенно начал Алексей, - может, Корж? - смущенный посмотрел на сталкера.
- Не-е, - возразил Гриф, - какой ты к черту «корж».
- Тогда «Ганжубас».
Гриф засмеялся: «Ты шутишь? Ганжубас? Ява. Вот кто ты».
- Ява, - медленно повторил Алексей, как бы пробуя на вкус. - По любому лучше, чем «Салабон». И звучит.
- Звучит, - согласился Гриф, - еще как звучит.
Сталкеры заулыбались. Некоторое время сидели молча. Гриф полез во внутренний карман, достал карту, расстелил на столе: «Надо дорожку на завтра глянуть, - минуту всматривался в каракули, потом ткнул пальцем в квадратик с крестиком под «НП», - мы здесь. А тут «катушка» он провел по бумаге пальцем сантиметров десять и остановился на значке. - Судя по карте - рукой подать. Но в зоне бывает, сто метров идешь дольше, чем десять километров. Сильно надеяться не будем, что завтра доберемся. Места здесь, сам знаешь, нехоженые, дикие, такая хрень может выскочить».
- Как рыкстеры?
- Типа того.
- Ява, - вновь заговорил Гриф спустя минуту, продолжая разглядывать карту, - у тебя нет ощущения, что ты раньше здесь был?
Алексей ответил не сразу. Обвел взглядом комнату, обернулся, еще раз посмотрел кругом: «Ну... Нет. Не припоминаю».
- Вообще ничего? - Гриф полез в карман за сигаретами.
- Нет ничего.
- Может, не именно операционную, а больницу в целом, коридоры, двери?
- Неа. А ты?
- Я? - Гриф задержал на мгновение руку в кармане, посмотрел на парня. - Нет, тоже ничего. - Достал пачку с сигаретами, выбил одну.
- А почему ты спрашиваешь? Я что должен был здесь быть? - поинтересовался Алексей.
- Вовсе нет, - Гриф неопределенно повел рукой с зажигалкой. Чиркнул роликом, посмотрел на Алексея поверх пламени, - просто твоя майка… мало ли, - запыхал, раскуривая сигарету.
- Нет, - сказал Алексей, - точно. Я здесь никогда не был. А тот мутант, которого в коридоре завалили, кем будет?
- Как бы контролер, - сказал Гриф, - только не совсем он. Так меня шарахнул пси-ударом, скотина, словно колом огрел.
- Контролеры в бошку лезут, управление на себя переключают, - блеснул познаниями Алексей.
- Все так, Ява. Только этот глушит и черепуха у него поменьше, чем у прочих будет. Может, потом контролирует, черт его маму знает, я ничего такого не почувствовал. В голове, словно что-то лопнуло, а потом темнота накатила. Зона, сам понимаешь, каждый день что-то новенькое, - Гриф подмигнул Алексею.
Алексей робко улыбнулся - когда это он понимать стал? Что-то в сталкере после этого пси - удара переменилось, немногое едва уловимое, даже и не скажешь с ходу, что именно.
Глава 10. Катушка
Они вышли ранним утром. Легкая туманная дымка висела над седой травой. Предрассветные сумерки рыхлились и редели. Утро было непривычно тихим.
Гриф шел впереди, время от времени менял направление. Он двигался в темпе и уверенно. Изредка кидал гайки, совсем не пользовался детектором и не сверялся с картой. Алексей допускал, что у сталкера феноменальная память, но порой, казалось, тот здесь бывал.
Вдалеке за сухой травой и редким кустарником что-то ярко поблескивало. Этот блеск они увидели издалека. Среди хмурого пасмурного утра он был необыкновенно чистым и искристым. Несмотря на то, что маршрут проходил правее, заинтригованные они приблизились, как оказалось, к пруду, поросшему рогозом и осокой.
- Откуда здесь лед? - шепотом спросил Алексей.
Гриф ничего не ответил, лишь внимательным, цепким взглядом обводил искристое зеркало.
Они смотрели на неподвижную, вздувшуюся рыбу - мутанта вмерзшую в лед. Рыба длинной тридцать сантиметров, с гипертрофированной головой, безглазая, с частоколом мелких зубов была покрыта белесым пушком - плесенью. Алексей занес ногу.
- Нет, - вскрикнул Гриф, но было поздно. Алексей топнул по льду. Через мгновение, казалось дохлая рыба, изогнулась, мощно вильнула хвостом и в сонме брызг выпрыгнула из воды, которая только что была льдом.
От неожиданности Алексей вскрикнул, провалился по колено в пруд. Ощутил, как вода сдавила ногу, холодом обдала голень и затекла в ботинок. С вытаращенными глазами он развернулся и ухватился за камыши. Рыба мутант впилась в ягодицу, туго обтянутую хебешкой. Вопя, цепляясь за стебли, Алексей лез из воды. Множество рыб выпрыгивало из пруда целя в человека. Энергичные они, словно томящиеся в засаде долгие дни, наконец, дождались своего момента. Некоторые ударялись, отскакивали, некоторые пролетали мимо, но были и такие, которые находили добычу. Алексей вдруг ощутил в груди разрастающуюся ледяную глыбу, будто холод воды каким-то образом перемещался под ребра и вымораживал его изнутри. Такое состояние он пережил однажды, когда ехал зимой с Юрком в соседнюю деревню за фельдшером в раздолбанном запорожце без лобового стекла. Кравчук Степка умирал - напился «зеленки» с «корвалолом». Они так спешили, что и одеться толком не успели. Когда приехали в Луки, промерзший до костей Алексей ощутил себя льдиной. Той же ночью, несмотря на выпитые лекарства, слег с температурой под сорок и пневмонией. Все напрасно. Степку хоронили с повязкой от подбородка до носа – зеленку не смогли отмыть.
Мощным рывком Гриф выдернул Алексея на берег, а в следующее мгновение швырнул в пруд гранату: «Беги!», - заорал он, отстреливая из пистолета летящих, как снаряды, зубастых тварей. Алексей бежал, согнувшись и хлюпая ботинками. Три рыбины вцепились ему в спину и с остервенением рвали ткань. Если бы не разгрузка и бронежилет, раны могли оказаться такими же, как на ягодице.
Гриф ножом разжимал мертвую хватку. С сухим каленым хрустом ломались зубы-иглы. Сталкер держал за хвост, вздрагивающую рыбину, и хладнокровно между хрящами резал соединительную ткань.
Алексей стоически перенес обработку раны антисептиком, противостолбнячный укол и потом еще болезненные мероприятия по удалению обломков зубов щипцами. Гриф, казалось, намеренно все делал неаккуратно, нисколько не жалея и
