нам исследовать мозг Сабины, а в случае Златы основными механизмами можно считать протеолиз и ошибки трансляции, которые привели к возникновению белков, сходных с прионами. Мы с тобой уже выяснили, что этому заболеванию возможно противостоять — удаление кодирующего гена делает организм животного устойчивым к воздействию мутагена, у нас почти готова сыворотка…
— Готова! — горько усмехнулся Сергей. — Знаешь, сколько еще придется работать, пока она будет готова! К тому же, в случае уродств у новорожденных механизм мутаций другой. Помнишь, как мы впервые обсуждали гипотезу о мутировавших потомках bacteria sapiens? Ты сказала: «Все выглядит так, словно бактерии-мутанты для каких-то своих целей вызывают у зародышей несовместимые с жизнью мутации, но при этом, вопреки естественному отбору, сохраняют их жизнеспособность». Теперь из записок Тани стало понятно — они готовят для себя источники питательного белка. Мне страшно подумать…
— Ты так и не дал мне договорить, — Халида порылась в кармане халата и вытащила письмо Гюльнары, — а, вот она — записка от Гюли. Пишет об отце, а вот тут — да, вот: «…тетя Зейнаб из Дербента написала, что перед Новым годом ее невестка Меся родила девочку, а у ее подруги Сураи родился сын, и все у них хорошо. Наша Мадина написала, что беременна — уже третий месяц…» Понимаешь, Сережа, что это может значить?
— Нет, — угрюмо ответил он.
— Мутировавшие формы bacteria sapiens погибли, мы свободны! Мы все — ты, я, Женя, Тимур, девочки.
— Халида, родная, не обольщай себя надеждой.
— Нет, Сережа, я уверена, что это так! В прошлый раз мне моя деловая Лиза знаешь, что заявила? Говорит: «Толик окончит институт, а я как раз окончу первый курс, и мы сразу поженимся — ждать нет смысла. Первого ребенка заведем сразу — как вы с папой». У меня прямо сердце оборвалось — что мне было ей сказать, как было объяснить, что нельзя? А теперь мы свободны! Свободны!
На глазах у Халиды выступили слезы. Сергей обнял взволнованную жену, погладил ее по голове.
— Успокойся, девочка, будем надеяться, что ты права. Все, не плачь, когда дети приезжают?
— В воскресенье утром, у них уже билет на субботу. Да, Сережа, я хотела спросить — ничего, если я девочкам постелю в столовой, а Тимура в комнате Жени положу, Женя не рассердится?
— Конечно, нет, чего ему сердиться? Он ведь по нескольку дней иногда пропадает у своей, как Петя выражается, дамы сердца. Ладно, девочка, пора ложиться.
Под утро Халиде приснился странный сон. Блестящий серебряный глаз поблескивал в тумане, в мозгу звучал голос и не голос — мысль:
«Только вам двоим под силу их остановить, только я могу вам помочь».
Испуганная, она проснулась, пытаясь удержать ускользавшее из памяти сновидение. Посмотрела на часы, тихо, чтобы не потревожить мужа, выскользнула из-под одеяла и отправилась на кухню готовить завтрак. Сергей не пошевелился, хотя в последнее время спал достаточно чутко. Впервые за много лет ему снилась погибшая дочь. Прижимая к груди руки, Таня пристально смотрела на него и говорила:
«Опасность, папа, опасность! Разорви континуум, разорви!».
Глава одиннадцатая
Из хроник Носителей Разума.
Согласно показаниям системы прогнозирования, источниками локального возмущения вероятности являются те Разумные Материки, что слились с Носителями Разума еще до Катастрофы. Они составляют ничтожно малую долю общего числа функционирующих на Планете Разумных Материков, но они — часть Носителей Разума и предназначены служить нашим задачам.
Строго следуя своей природе, Слившиеся с Носителями Материки совместно друг с другом создадут жесткие цепочки совокупностей событий. Функционируя или прекращая свое существование в цепи событий, они станут вехами, прокладывающими путь к установлению власти Разума на Планете.
Дианка и Лиза, предупрежденные матерью о приезде Анвара, напекли сладостей, но он с трудом заставил себя съесть кусок пирога.
— Девчонки, умираю — спать.
— Девчонки, только без никаких, — предупредил Тимур, — на моей кровати ему стелите, а я рядом на диване лягу — мы с ним ночью болтать будем.
— У тебя завтра с утра экзамен, — рассудительно заметила Лиза.
— Я могу и позже подойти, это вы, зеленые, к девяти спешите свои «неуды» получить.
— Почему это «неуды»? — вспыхнула Дианка. — У меня, если завтра химию на «отлично» сдам, повышенная стипендия будет.
— Ну и ладно, иди, зубри дальше свою химию.
— А у тебя когда последний экзамен? — спросил Анвар у Лизы.
— Послезавтра, а завтра последняя консультация.
— Ну и идите все, занимайтесь, а я спать лягу.
— А болтать? — встрепенулся Тимур. — Я от тебя ночью все равно не отстану, будешь мне американские анекдоты рассказывать — я про секс жуть, как люблю.
— Про секс тебе не анекдоты надо, иди себе девочку заведи, — фыркнула Лиза, — а то двадцать два года, а ума — как у первоклассника.
— На фиг они мне, бабы все дуры.
— Сам дурак! — это сестры ответили ему дружным хором.
Анвар расхохотался.
— Ладно, ребята, весело живете, но у вас, я смотрю, разговоры уже не те пошли. Стелите мне, я ложусь.
На кровати брата он уснул, как убитый. Призраки прошлого не беспокоили, и даже Тимур, несмотря на все свои попытки, так и не сумел его растолкать и подвигнуть на рассказ американских анекдотов о сексе.
С утра ребята разбрелись по своим делам, а Анвар, проснувшись и доев вчерашних пирожков, попытался заказать билет в Нью-Йорк, но никак не мог дозвониться. Около одиннадцати, когда он вертел телефонный диск, держа у уха трубку, влетела запыхавшаяся Дианка и с порога крикнула:
— Пять! У меня повышенная!
— Поздравляю, — больше Анвар ничего не успел сказать, потому что наконец-таки на другом конце провода ответил приятный женский голос.
Ему предложили на выбор — улететь сегодня или через два дня. Подумав, он решил, что в Москве ему делать в сущности нечего. Окончив разговор и повесив трубку, пошел на кухню к Дианке, собиравшей со стола посуду.
— Так, говоришь, повышенная?
— Представляешь, такой паразит — не хотел ставить «пять», по всему курсу гонял. А ты завтракал? Сейчас я посуду домою, потом сварю тебе что-нибудь вкусненькое, а потом побегу за маслом — в угловом магазине очередь стоит, масло дают.
— Не надо вкусненького, я сейчас уезжаю.
— Да ты что! — от огорчения у нее вытянулось лицо. — Ты же вчера ничего не сказал.
— Только что заказал билет — в четырнадцать тридцать самолет, другого не было. Мне еще нужно будет выкупить билет и прочее, так что минут через сорок нужно выходить. Жалко с ребятами не попрощался, поцелуй их от меня, а с Тимкой я еще созвонюсь.
