Мы вчетвером спустились в холл.
Я сказал: «Билл, ничего не говори Элен, пока я с тобой не свяжусь».
И в этот момент открылась дверь и вошла Элен.
Глаза ее широко раскрылись, она выглядела расстроенной и сказала: «Здравствуй, дорогой. Почему мне не сказали, что ты сегодня придешь? Я бы не уходила».
Она обняла меня за шею и поцеловала. Губы у нее мягкие и теплые, всю ее окружает аромат, не морского цветка, а цветка, растущего на земле.
— Я сам не знал о том, что приду.
— Ну, а сейчас иди. Нам нужно о многом поговорить.
Я хотел побыть с Элен, но именно сегодня мне нельзя было с ней говорить. Я бросил невольный взгляд о помощи на Мак-Кенна.
Мак-Кенн понял. Он сказал: «Простите, мисс Элен, но мы должны немедленно уходить».
Элен взглянула на него. «Здравствуйте, Мак-Кенн. Я вас не заметила. А что вы собираетесь делать с этим моим человеком?»
— Все, что прикажете, мисс Элен. — Мак-Кенн улыбался, но мне показалось, что он говорит чистую правду: что бы ни приказала ему Элен, он все бы выполнил.
Билл сказал: «Алан должен идти, Элен».
Она сняла шляпу и пригладила волосы. Спокойно спросила: «Дело де Кераделей, Алан?»
Я кивнул, и она слегка побледнела. Я сказал: «Ничего особо важного, но, честно, я не могу остаться. Увидимся завтра, Элен. Давай встретимся у Мартенса за ленчем. Потом побродим, поужинаем и отправимся на какое-нибудь шоу. Я уже три года не был в театре».
Она одну-две минуты смотрела на меня, потом положила руки мне на плечи.
— Хорошо, Алан. Встретимся в два. Но приходи.
* * *
По дороге я поклялся себе, что бы ни случилось: ад или наводнение, — я приду обязательно. И если Биллу придется несколько часов поразвлекать тень Дахут, что ж, он выдержит. В клубе мы с Мак-Кенном выпили, и я рассказал ему кое-что еще. Я сказал, что и де Керадель, и его дочь спятили, и меня приглашают потому, что мадемуазель кажется, что несколько тысяч лет назад мы были любовниками. Он молча слушал.
Когда я кончил, он сказал: «Эти тени, док. Вы думаете, они реальны?»
Я ответил: «Не знаю, как они могут быть реальны. Но те, кто их видит, так считают».
Он кивнул с отсутствующим видом. «Ну, с ними нужно обращаться, как с реальными. Но как надавить на тень? Впрочем, за их действия отвечают реальные люди. Вот на них надавить всегда можно».
Потом добавил:
— Например, эта дёвчонка де Керадель. Что вы о ней думаете? Я слышал, она очень красива. Безопасно к ней отправляться?
Я вспыхнул, потом холодно ответил:
— Когда мне понадобится охранник, Мак-Кенн, я дам вам знать.
Он ответил так же холодно: «Я ничего не имел в виду. Только… не хочу, чтобы пострадала мисс Элен».
Это меня задело. Я горячо начал: «Если бы не мисс Элен…» — и замолк. Он наклонился ко мне, взгляд его стал менее жестким.
— Я так и думал. Вы боитесь за мисс Элен. Поэтому вы идете. Но, может, вы выбрали не тот способ защиты?
— А вы знаете лучший?
— Почему бы не отдать все в мои руки?
— Я знаю против кого иду, Мак-Кенн, — возразил я ему.
Он вздохнул и сдался. «Ну, ладно, скоро появится босс, а пока надо договориться, как поддерживать связь. Во-первых, у конца стены будет рыбачить лодка. Когда вы отправитесь?»
— Когда за мной пошлют.
Он снова вздохнул, торжественно пожал мне руку и ушел. Я лег и уснул. На следующее утро в девять позвонил Билл и сказал, что Рикори телеграфировал необходимые инструкции и сообщил, что вылетает из Генуи в Париж, затем сядет на «Мавританию» и через неделю будет в Нью-Йорке. Позвонил с той же новостью Мак-Кенн, и мы договорились в полночь встретиться, чтобы обсудить совместные действия.
* * *
Я провел прекрасный день с Элен. Встретил ее у Мартенса и сказал: «Это твой и мой день, дорогая. Ни о чем другом думать не будем. К дьяволу де Кераделей. Это последнее упоминание о них».
Она очаровательно ответила: «Место рядом с дьяволом вполне им соответствует, дорогой».
Как я сказал, день был прекрасный, и задолго до его конца я понял, как сильно влюблен в Элен. Всякий раз как мысль о мадемуазель выползала из темного угла сознания, куда я ее затолкал, я заталкивал ее обратно, испытывая укол ненависти, как боль от жала. В половине одиннадцатого я попрощался с Элен у дверей Лоуэлла. И спросил: «Как насчет завтра?»
— Очень хорошо. Если сможешь.
— А почему это я не смогу?
— День кончился, Алан. Ты не избавишься от Дахут так легко. — Я попытался ответить, она меня остановила. — Ты не знаешь, как я тебя люблю. Пообещай… если я тебе понадоблюсь… приходи ко мне… в любое время… и в любой… форме.
Я схватил ее за руки. «В любой форме? Что ты этим хочешь сказать?»
Они потянула мою голову вниз, прижалась губами — свирепо, нежно и в то же время страстно. Открыла дверь, на мгновение повернулась и ушла.
Закрыла дверь. Я сел в такси и поехал в клуб, ругая мадемуазель более всесторонне, чем я это делал со времен Иса. Мак-Кенн еще не появился, но меня ждала телеграмма. Я прочел:
«Завтра в полдень у причала Ларчмон-клуба вас будет ждать яхта. Она называется „Бриттис“. Там я вас встречу. Искренне надеюсь, вы придете готовый остаться навсегда».
Ну, вот. Я не пропустил ни названия яхты, ни насмешки в этом «остаться навсегда». Элен — реальность, а Дахут — тень. Но я понял, что тень тоже становится подлинной реальностью. С печалью в сердце, с мрачным предчувствием, с сожалением об Элен, с которой я, возможно, распрощался навсегда, с жгучей ненавистью к этой женщине, которая так полупрезрительно призывает меня, — со всем этим я понимал — что ничего не остается делать, как повиноваться.
Глава XIV
За стеной Кераделя
Когда я паковал саквояж, появился Мак-Кенн. Он удивленно посмотрел на меня. «Вы куда-то отправляетесь, док?»
В неожиданном порыве откровения я протянул ему телеграмму мадемуазель. Он молча прочел ее, поднял голову. «Только что пришло? А мне показалось, вы говорили доктору Беннету, что приглашение у вас уже есть».
— Это, — терпеливо пояснил я, — только подтверждение предварительной договоренности, уточняет время, которое не было установлено ранее. Можете сами убедиться, если прочтете внимательнее. — Я начал паковать второй саквояж. Мак-Кенн перечел телеграмму, некоторое время молча смотрел на меня, потом сказал:
— За доком Беннетом ходила одна из этих теней, верно?
Я резко повернулся к нему. «Почему вы так думаете?»
Он продолжал, как будто не слышал меня: «А потом ее не стало, когда вы были с ним».
— Мак-Кенн, — сказал я, — вы сошли с ума. Почему вы так думаете?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
