у неё есть просьба.
Я проглатываю резкий ответ. Так как он адресован не Руслане, а княжне. Алия же не услышит, стоя слишком далеко.
– Я не хочу с ней говорить.
– Я знаю, – на выдохе соглашается Руслана. – Но это наша задача – выслушивать просьбы смертных. Если же она никак не будет связана с нечистью, то ты вправе отказать.
Молча перевожу взгляд с Русланы на княжну и обратно.
– Считай это своим собственным испытанием, Вела, – с мягкой улыбкой говорит старшая, вставая передо мной и загораживая Алию. – Чем больше своих страхов ты встретишь лицом к лицу, тем меньше они будут тебя тревожить. А однажды ты освободишься от них вовсе.
Я задумываюсь над её словами. Первые шаги к княжне я делаю нехотя и неуверенно, но потом вспоминаю, что я не та шестилетняя девочка и младшая дочь князя. Я одна из Мар. И нас всего семь.
– Здравствуй, Веледара, – тихо приветствует меня Алия, когда я уверенно встаю напротив девушки.
Я оставляю между нами два метра, не желая подходить ближе. Её голос изменился, стал даже приятнее, мелодичнее, а тон тёплый и ласковый. Хотя взгляд немного пугливый. Я хоть и младше, но мы почти одинакового роста.
– Здравствуй, княжна.
Алия неуверенно закусывает губу, оглядывается назад, проверяя, не могут ли нас подслушать. Я хмурюсь, оценивая её нервозность.
– Мне нужна твоя помощь, Вела.
Я задумчиво наклоняю голову, не отрывая взгляда от Алии, и пытаюсь понять смысл услышанных слов. Я стою перед княжной и словно смотрюсь в зеркало той жизни, что у меня могла быть. Если бы они с отцом не приехали к нам, то нападения могло бы и не быть.
– Обратись за помощью к моему отцу, – отрезаю я, надеясь, что мой холодный тон лишит её желания продолжать разговор.
И худшее даже не то, что она осталась жива, в то время как мой брат мёртв.
И не то, что она носит платья и украшения, которые должны принадлежать мне.
Самое болезненное то, что она живёт в моём доме, спит наверняка в моей спальне. Жители княжеского двора зовут её «наша княжна», а мой отец признаёт её дочерью.
Меня не просто выставили из дома.
Меня заменили.
И не кем-нибудь, а Алией сератской.
Пусть это был бы любой другой ребёнок. Пусть это было бы родное дитя от новой жены князя Вереста. Но только не Алия, что отобрала не просто сердце брата, но и его жизнь.
Не уверена, как именно ощущается лезвие в теле, но сейчас мне кажется, будто мне вогнали тупой нож между лопаток.
– Я уже пыталась, – без стеснения признаётся она. – Но помочь мне можешь только ты.
Меня всю трясёт от поднимающегося беззвучного смеха, но, к счастью, нервный хохот удаётся подавить.
– Что ещё мне тебе отдать, княжна? – с неприкрытой горькой усмешкой интересуюсь я.
Алия понимает намёк. Сжимает губы, и её брови болезненно изгибаются.
– Я не хотела этого, Вела. Я полюбила Валада с первой встречи, а теперь твой отец склоняет меня выйти за другого.
– Это разумно. Тебе уже восемнадцать. Ты всё ещё носишь титул сератской княжны, и князь Верест изначально взял тебя к себе, чтобы укрепить влияние при помощи брака, – сдержанно соглашаюсь я с причинами отца. Наверняка их больше, чем тот список, что я перечислила, но мне они неизвестны.
– У него так и не родилось ни одного ребёнка! Ни дочери, ни сына. Его новая жена потеряла дитя и с тех пор более не забеременела.
На мгновение я теряюсь, застигнутая врасплох этой новостью. Неужели новой княгине не удалось родить наследника?
– Князь хочет выдать меня за одного из сыновей ближайшего друга, богатейшего боярина. У того многочисленные земельные наделы и хорошая дружина. Его сын младше меня, но уже в начале следующего года мы сможем… вступить в брак.
Вначале я киваю уверенно, но прекращаю, слыша непонятное недовольство и тревогу в голосе Алии. Если бы не мой отец, от княжны вообще могли избавиться после смерти Радовида. Князь Верест же дал ей дом, защиту, богатство и власть. А после брака с самым влиятельным боярином она сможет продолжать жить припеваючи и под защитой до конца своих дней.
– Я не могу выйти за него! – повышает голос Алия, замечая, что мне неясны её метания. Девушка преодолевает расстояние между нами и железной хваткой впивается в моё запястье. – Я не хочу.
Я раздражённо фыркаю. При столь шатком положении княжне дали немыслимо много, а она не хочет.
– Я люблю Валада и не откажусь от него, – властным тоном говорит она мне, встряхивая за руку, показывая, что ей неприятно моё пренебрежение.
Усмешка сползает с моего лица, мышцы каменеют, а челюсти сжимаются от её наглости. От того, что она смеет говорить мне про брата.
Алия что-то находит в моих глазах, что-то такое, что заставляет её моментально отпустить мою руку и отступить на полшага назад. Мой взгляд медленно опускается ей на грудь, где под нижней рубахой я замечаю блеск золота. Мне не нужно видеть подаренную братом лунницу, чтобы угадать, что это именно она. Ведь у меня на шее точно такая же, только серебряная.
– Я люблю Валада, – с дрожью в голосе повторяет Алия.
Мне ненавистна эта княжна.
Мне неприятно слушать о её любви и то, с каким упрямством она смеет упоминать имя моего брата. Я скриплю зубами.
– Валад мёртв, – грубо отрезаю я и ненавижу её вдвойне. Из-за Алии мне вновь приходится говорить это вслух.
– Нет! – моментально парирует Алия.
– Да! – рявкаю я, и девушка отступает ещё на полшага. – Мой брат мёртв! Из-за тебя и твоего отца! Княгиня ашорская, княжич и княжна мертвы из-за тебя и вашей свадьбы!
Я намеренно добавляю себя в список, потому что Веледара – княжна ашорская – мертва точно так же, как и её мать, и брат.
– К бесам это объединение! – огрызаюсь я, не задумываясь, кто может слышать. – Я видела мёртвое тело Валада! Я видела, как убивают знакомых мне с детства людей, когда ты с отцом бежала в сумерках! И не смей мне говорить о брате, ты даже имени его произносить не имеешь права!
– Вела…
– Хватит! Убирайся, – последнее слово я произношу тихо, на него моей злости уже не хватает. Я выгорела.
Я не успеваю развернуться, как Алия снова хватает меня за руку, до боли впивается пальцами, явно готовая удержать меня всеми силами.
