Она изобразила самый сердитый взгляд. Как это делать, ее тоже научил Чейз. Он говорил, что для этого необходимо просто представить, что мальчик пытается тебя поцеловать.
– И на что же это похоже?
Человек выгнул бровь, уставившись на нее.
– Похоже на то, что вы собираетесь войти в комнату, где хранятся драгоценности королевы.
– Уж не собираетесь ли вы ограбить меня и отобрать те драгоценности, за которыми она послала меня? Уж не потому ли прятались за углом, поджидая кого-нибудь из тех, кто будет послан в эту комнату? С тем, чтобы ограбить его?
– Прятался?.. ограбить вас?.. Да нет, разумеется, нет. Я всего лишь хочу знать…
– Вы хотите знать? – Теперь Рэчел подпирала руками бока. – Вы хотите знать? А разве вы отвечаете за драгоценности? Почему бы тогда вам не спросить у королевы Виолетты то, что вы хотите знать? Я уверена, ей и в голову не приходило, чтобы дворецкий мог допрашивать ее. Может быть, она прикажет вас лишь выпороть, а не просто отрубить голову.
Сейчас я прислуживаю ей и должна кое-что принести для нее. Может быть, мне необходимо позвать стражу, для защиты себя и тех драгоценностей, которые я должна принести королеве?
– Стражу? Ну, конечно, нет…
– Тогда какого черта вы в это вмешиваетесь? – Она посмотрела в одну сторону, затем в другую, но никого не увидела. – Стража! – закричала она, но недостаточно громко. – Стража! Здесь вор, охотящийся за драгоценностями королевы!
Дворецкий запаниковал, пытаясь утихомирить ее, но затем отказался от этой затеи и просто ушел, так и не вымолвив ни единого слова. Он даже ни разу не оглянулся. Рэчел же быстро отперла дверь, снова проверила коридор, а затем скользнула внутрь комнаты. Она не думала, что кто-то еще помешает ей, но не хотела задерживаться дольше, чем необходимо.
Она не удостоила вниманием, даже боковым зрением, сверкающую полированным блеском стену из небольших деревянных шкатулок. Многие десятки этих шкатулок наполнены ожерельями, браслетами, брошками, тиарами и кольцами. Вместо этого она сразу направилась к возвышению из белого мрамора, стоявшему отдельно в противоположном углу этого хранилища драгоценностей. Когда-то здесь стояла любимая вещь королевы Милены, отделанная бриллиантами шкатулка, которой та чуть не поклонялась при малейшей возможности.
Теперь на этом месте находилась шкатулка, выглядевшая так, будто сделана из самых черных мыслей Владетеля. Она была такой черной, что комната, содержащая изобилие самых изысканных драгоценных камней, казалась невзрачной и самой обыденной в присутствии чего-то столь монументально зловещего.
Рэчел всегда испытывала неприязнь, когда прикасалась к отделанной драгоценными камнями шкатулке Одена, принадлежавшей королеве Милене. А мысль о том, чтобы прикоснуться к этому, была ненавистна ей еще больше.
Тем не менее необходимо забрать эту вещь с собой.
И Рэчел знала, что следует поторопиться, если она хочет получить возможность убежать из дворца. Не говоря уже о том, что Виолетта может вспомнить, что железный спальный сундук, стоящий в ее комнате, так и остался незапертым. Она может сказать об этом Сикс… Или Сикс просто прочитает ее мысли… Рэчел подозревала, что Сикс вполне способна на такое. Если они вспомнят, что Рэчел осталась в сундуке незапертой, то наверняка вернутся.
Рэчел сняла с мраморной подставки черную шкатулку и поместила ее в кожаную сумку, лежавшую у стены. Это была та самая сумка, в которой Самюэль принес сюда для Сикс эту шкатулку.
По пути к двери Рэчел задержалась перед высоким, оправленным в деревянную раму зеркалом. Ей было противно видеть себя в зеркале, противно смотреть на свои волосы, на то, каким образом Виолетта срезала их. Когда Рэчел прежде жила во дворце, будучи игрушкой для развлечения принцессы Виолетты, ей не позволялось носить длинные волосы, потому что она была никто. И как только Виолетта вернула свою игрушку, первое, что она сделала, это взяла огромные ножницы и обрезала такие чудесные, светлые и длинные волосы Рэчел. Только сейчас ей впервые удалось увидеть себя, как говорится, крупным планом.
Она вытерла слезы со щек.
Чейз говорил ей, когда она впервые шла с ним, что если она хочет быть его дочерью, то должна дать возможность своим волосам отрасти. И ее волосы отрасли за последнюю пару лет, стали длинными и лоснящимися, и она чувствовала себя так, будто на самом деле подросла, чтобы стать его дочерью. Сейчас она не увидела в зеркале ничего подобного тому, что видела, стоя здесь последний раз и глядя на себя, еще в то время, когда помогала волшебнику Джиллеру выкрасть отделанную драгоценными камнями шкатулку Одена. Теперь она выглядела по-иному. Менее искренней, менее… привлекательной. Теперь она выглядела долговязым и нескладным подростком «переходного возраста», как называл это Чейз, прежде чем расцвести, обретая красоту женщины, что, по его обещаниям, в один прекрасный день должно было произойти. А день этот, похоже, был очень и очень далек. Кроме того, без Чейза нет никого, кто сможет видеть, как она подросла, или оценить это.
Теперь Чейз мертв, а ее волосы снова обрезаны. Виолетта не просто срезала их, но сделала это специально неровно, оставляя торчащие вихры, коротко выстриженные участки и неровные клочья. Это делало ее похожей на пса-дворняжку, спавшего рядом с навозными кучами. Хотя было и кое-что еще, что Рэчел увидела в этом зеркале. Она приметила там женщину, в которую превратится однажды, женщину, которой станет по обещаниям Чейза.
Что подумал бы Чейз, увидев ее сейчас, с напрочь отрезанными волосами?
Рэчел загнала эти мысли поглубже, в самый дальний уголок сознания, и перебросила через плечо кожаную сумку. Она приоткрыла дверь, ровно настолько, чтобы посмотреть вдоль коридора, затем открыла ее чуть больше, чтобы посмотреть в другую сторону. Вокруг по-прежнему было спокойно. Тогда она быстро вышла в коридор, закрыла и заперла за собой дверь.
Она помнила все коридоры и переходы дворца почти так же, как помнила все изгибы улыбки Чейза, когда она заставляла его смеяться, а он не был расположен к этому. Ей больше всего нравилось, когда он смеялся, пытаясь сердиться на нее.
Она воспользовалась лестницей прислуги, чтобы избежать встречи с большей частью стражи. Те оставались в основном в главных коридорах и тому подобных местах. Люди непрерывно сновали по своим делам, не задерживаясь ни на минуту. И тем не менее никто из них не знал, что королева у них сменилась. Она подозревала, что эти люди вообще не задумываются о подобном. Рэчел знала, что все во дворце ненавидят Виолетту, но все ужасно боятся Сикс.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
