Внезапно Зедд нахмурился.
– Ты сказала, что мерцающие в ночи не пустили вас к большим соснам?
Никки кивнула.
– Да, это так. Они не позволили нам пройти дальше леса из мертвых дубов и встретиться с другими мерцающими в ночи.
– В этом есть и другой смысл. – Зедд приложил палец к виску, продолжая раздумывать. – Эти мерцающие в ночи очень таинственные существа и обычно никому не позволяют посещать свои земли, но при таких обстоятельствах кажется странным – как я уже говорил, – что они не пригласили вас.
– Они вымирают.
Зедд уставился на нее.
– Что?
– Тэм сказал, что мерцающие в ночи вымирают, и поэтому они не хотят, чтобы мы входили к ним. Он сказал, что сейчас время больших разногласий и конфликтов среди самих мерцающих, большая печаль и беспокойство. Так что они не хотят сейчас видеть у себя никаких посторонних.
– Добрые духи, – прошептал Зедд. – Ричард был прав.
Никки ощутила, что внутри у нее все напряглось.
– О чем ты? В чем был прав Ричард?
– Дубы умерли. Они защищали земли мерцающих в ночи. И мерцающие тоже умирают. Это часть всей цепи событий. Ричард уже объяснял нам, почему происходит такое, вот в этой самой комнате. Мне же требовались дополнительные доказательства, чтобы поверить ему.
– Дополнительные доказательства? Что ты имеешь в виду?
Он взял Никки за локоть и повернул ее к магическим заготовкам, парящим над столом.
– Вот, посмотри.
– Зедд, – укоризненно заметила Никки, – это поверочная сеть для Огненной Цепи… и это подозрительно похоже на внутреннюю перспективу.
– Да, верно.
– Я почти не сомневалась. Но что происходит? Что ты затеваешь?
– Я нашел способ возбудить нечто типа имитации внутренней перспективы – одной лишь перспективы, без необходимости твоего пребывания в ней. Она отличается почти во всех отношениях, но для той идеи, что засела у меня в голове, вполне сгодится.
Никки была удивлена, что он оказался способен заняться вещью, подобной той, что едва не лишила ее жизни. Но не это вызвало у нее наибольшее беспокойство.
– А почему их тут две? – спросила она. – Ведь существует лишь одна магия Огненной Цепи. А почему здесь две магические модели?
Зедд криво улыбнулся ей.
– А, так в этом и весь фокус. Понимаешь, Ричард как-то говорил, что в мире живых появились гармонии. Будь это действительно так, их присутствие исказило бы живой мир, исказило бы и магию. И, тем не менее, никто из нас не видел доказательств этого. Но в этом заключается парадокс подобного искажения; оно исключает саму нашу способность обнаружить его присутствие. Я хотел найти способ узнать, был ли прав Ричард…
– Ричард Рал, без сомнения, прав.
В ответ на столь эмоциональное заявление Зедд только дернул костлявым плечом.
– Но мне требовалось понять, могу ли я найти какие-то доказательства этому. Я не понимаю всех этих штучек с символами, которыми так увлечен Ричард. Я тоже верю в него, Никки, но не понимаю, как он может оперировать языком символов так, как это у него получается, как ему удается приходить к тем заключениям, которые он делает. Мне требуются обоснования, которые я понимаю.
Сложив руки на груди, Никки продолжала рассматривать магические заготовки-двойняшки.
– Кажется, я понимаю твои ощущения. Я верю в него, и он совершенно прав, но временами ощущаю растерянность, будто я обычный новичок и проводится опыт по предмету, которые все выучили тогда, когда меня не было в классе. Когда Ричард…
Никки внезапно замолкла. Руки ее опустились.
– Зедд, эти магические заготовки неодинаковы.
Его улыбка стала хитрой.
– Я знаю.
Никки подошла ближе к столу, ближе к двум заготовкам, образованным светящимися линиями. Теперь она изучала их более внимательно. И указала на одну из них.
– Вот это заготовка для магии Огненной Цепи. Я узнаю ее. Вторая заготовка очень похожа на нее, но не совсем. Это зеркальное отражение реальной магии.
– Да, знаю. – Он выглядел гордым собой.
– Но это же невозможно.
– Я тоже так думал, но затем мне на память пришло сочинение под названием «Книга инверсий и удвоений»…
Никки повернулась к старому волшебнику.
– Ты знаешь, где находится «Книга инверсий и удвоений»?
Зедд сделал неопределенный жест.
– Ну да, я отыскал копию.
Никки взглянула на него с подозрением.
– Отыскал копию?
Зедд откашлялся.
– Так вот, – сказал он, взяв ее за руку и снова возвращая к предмету разговора и светящимся линиям, – я вспомнил об этой книге, которую читал много-много лет назад, где говорилось о методах удвоения магических моделей. Но в то время это не представляло для меня интереса. С какой стати кому-то понадобится удваивать магическую модель?
Но книга содержала гораздо больше. Там были наставления, каким образом инвертировать модель, которая перед этим продублирована. Самая безумная вещь, о какой мне когда-либо доводилось слышать. С тех пор я забыл и про эту книгу, и про ту странную методику. Какой мог быть смысл в подобном занятии? Кому и когда потребовалось бы делать такое? Никому, как мне казалось.
Он поднял палец.
– А затем, задумавшись о возможности существования тех искажений, что оставили гармонии, и пытаясь придумать способ проверить теорию Ричарда, я неожиданно вспомнил, что когда-то читал эту книгу, и тут меня осенило. Я понял, для чего кому-то понадобилось удваивать и инвертировать модель магии.
Никки все еще не понимала.
– Хорошо, я сдаюсь. Почему?
Зедд с восхищением указал на две магические заготовки.
– Вот почему. Взгляни. Вот это – оригинал, очень похожий на тот, в котором ты уже побывала, но без некоторых наиболее сложных и нестабильных элементов. – Зедд взмахнул рукой, подчеркивая, что это несущественно. – Для моей цели они не были нужны. Вот здесь – та же самая модель, продублированная, а затем инвертированная. Это копия.
– В целом мне понятно, – сказала Никки, – но я все еще не вижу, чего можно получить в результате столь странным образом выполненного анализа.
С многозначительной улыбкой Зедд коснулся пальцами ее плеча.
– Изъяны.
– Изъяны? И что… – У Никки от осознания сперло дыхание. – Если вывернуть магию наизнанку, изъян окажется не инвертирован!
– Верно, – сказал Зедд, озорно подмигивая и назидательно покачивая пальцем. – Изъян не будет инвертирован. Магическая заготовка всего лишь демонстрирует структуру магии, будучи заменителем чего-то реального. По этой причине ею можно манипулировать – подвергать инверсии. Ведь это не настоящая магия; настоящую магию ни за что не удалось бы инвертировать. Но изъяны, как и указано в наставлениях, не могут быть объектами магических преобразований… Инвертировано может быть только то, что относится к магии. Изъян же реален. Изъян остается нетронутым.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
