Читаем без скачивания Вселенная Ехо. Том 2 - Макс Фрай

– Да не нужно меня бояться, – вздохнул я. – Чем бояться, лучше немного поразмыслить и осознать, что через несколько дней здесь начнется бардак. А в эпицентре этого бардака буду находиться я, с кучей опасных магических причиндалов, да еще и перепуганный как никогда в жизни. Грешные Магистры, ну зачем вам такое развлечение, ребята?!

– Не знаю зачем, – буркнул Мелифаро. – Разве что для коллекции. Ладно, Макс, я подумаю. В любом случае, пара дней у нас в запасе еще есть.

– И на том спасибо, – печально улыбнулся я. И вопросительно посмотрел на Нумминориха: – А ты, дружище?

– Если это нужно, я уеду, честное слово! – пообещал он. – Но не сегодня, ладно? Мелифаро правильно говорит: пара дней у нас еще есть. Может быть, я смогу чем-то помочь. Никогда заранее не знаешь, как все повернется, правда?

– Ага, – согласился я. – Именно это меня и беспокоит.

– А меня, напротив, обнадеживает, – заявил Мелифаро.

Нумминорих с воодушевлением закивал, всем своим видом показывая, что круче его до сих пор не рождалось ребят в этом прекрасном Мире. Тоже мне пионер-герой.

Мне захотелось придушить обоих упрямцев – прямо сейчас, не откладывая. Но вместо этого я улыбнулся и предложил им выпить. Это предложение, в отличие от предыдущего, прошло на ура.

Вечернее совещание в Доме у Моста походило на затянутое представление в театре абсурда. Если бы драматург Ионеско решил написать пьесу о буднях спецслужб, думаю, у него вполне могло бы получиться нечто в таком роде: скучно, тягостно, вполне безысходно, зато за пределами человеческой логики. И вообще – за пределами.

Нас осталось совсем мало. Кроме меня и Джуффина за столом в Зале Общей Работы сидели только сэр Кофа, Нумминорих и Мелифаро. Кекки не было – очевидно, у Кофы хватило красноречия убедить ее уехать. Тем лучше, хоть кого-то уберегли. Луукфи, святая простота, судя по всему, спокойно отправился домой на закате – как обычно, словно ничего не случилось. Впрочем, вполне возможно, он действительно до сих пор ничего не знал. Я обозвал себя болваном: мог бы потратить полчаса, чтобы ввести человека в курс дела! – и дал себе слово, что сегодня же ночью непременно с ним поговорю.

Джуффин довольно бодро рассказывал, как мы будем усыплять население столицы. Дескать, Старшие Магистры Семилистника уже начали подготовку к этому мероприятию, так что нам и напрягаться особенно не придется.

Я одного не мог понять: а зачем, собственно говоря, в таком случае, нужно это дурацкое совещание? И без него все ясно – дальше некуда.

Кажется, шефу просто очень хотелось, чтобы в Управлении Полного Порядка царила спокойная, деловая атмосфера. Она, впрочем, имела место – но только в радиусе полутора метров от кресла сэра Кофы. Вот уж кто был спокоен, как Будда. Я с горечью подумал, что уж его-то я вряд ли уговорю удрать – если даже на Мелифаро с Нумминорихом моего авторитета не хватило.

«Значит, с ним не разговаривать нужно, а делать что-нибудь, – решил я. – Хотя бы спрятать в пригоршню, для начала… А то помню я его фокусы с курительной трубкой. Кто-кто, а я даже увернуться не успею…»

Джуффина я слушал вполуха, даже не заметил, когда он успел сказать, что все могут расходиться по домам. Вынырнул из омута мрачных размышлений под задорный скрип отодвигаемых кресел.

– А тебе нужно дополнительное приглашение, сэр Макс? – весело спросил шеф. – Как ты все-таки любишь свою работу!

– А что, разве дежурить сегодня ночью не нужно? – растерянно спросил я. – Все-таки не конец света – я имею в виду, что жизнь пока не остановилась.

– Не остановилась. Но это мы скоро исправим, – пообещал Джуффин. – А дежурить тебе сегодня ни к чему. Я сам остаюсь здесь на всю ночь. Дел куча.

Он проводил глазами наших коллег, скрывшихся в темноте коридора, и заговорщическим шепотом добавил:

– Спасибо, что никуда не сбежал. Так мило с твоей стороны.

– «Спасибо» тут говорить не за что, – честно сказал я. – Я остался в Ехо исключительно по инерции. Лень и надежда, что все как-нибудь уладится, – самое опасное сочетание.

– Это я и без тебя знаю, сэр философ, – усмехнулся Джуффин. – Все равно мне чертовски приятно, что нет нужды отправляться за тобой в погоню на край Вселенной – это было бы увлекательно, но хлопотно. Кстати, не обольщайся: кого-кого, а уж тебя я найду где угодно, даже на Изнанке Темной Стороны.

– Ну, найдете, – равнодушно отозвался я. – И что дальше? В угол меня поставите?

– Поставлю! – обрадовался Джуффин. – Непременно.

– Мне сейчас довольно трудно развеселиться, – устало сказал я. – Лучше действительно пойду, чтобы не портить вам праздник своей хмурой рожей.

– Ступай, – кивнул Джуффин. – У тебя же, если я не ошибаюсь, на эту ночь намечен ряд душеспасительных бесед? Кстати, на твоем месте я бы не стал активно вмешиваться в частную жизнь сэра Кофы. Он этого не любит, а сопротивляться умеет куда лучше, чем ты думаешь. И Луукфи не дергай попусту. Он все равно своих буривухов не оставит – так зачем трепать парню нервы?

– Да не собираюсь я ни во что вмешиваться. Это вы у меня не из той части головы мысли прочитали, – горько усмехнулся я. – Залезли случайно в чулан, где у меня свалены радужные мечты.

– Хорошо выкручиваешься, – одобрительно заметил шеф. – Неумело, но остроумно. Просто загляденье.

– Рад, что вам нравится, – буркнул я.

Честно говоря, мне было здорово не по себе. Я вдруг понял, что дружелюбная болтовня Джуффина больше всего смахивает на игру сытого кота с очень глупой мышью, которая даже не пытается удрать. Мышью, разумеется, был я. Неуклюжей, неповоротливой мышью, изрядно разбаловавшейся и отупевшей на хороших харчах. Теоретически, по законам жанра, теперь мне причитался чувствительный, но не смертельный удар тяжелой кошачьей лапой.

– А твои вялые попытки уговорить Мелифаро и Нумминориха уехать – это вообще полный провал, – неожиданно сурово сказал Джуффин. – Чему я тебя учил все эти годы, сэр Макс? Если уж ты принял решение – хорошее или никуда не годное, это уже другой вопрос! – будь любезен сделать все, чтобы его осуществить. Раз ты вбил себе в голову, что они должны уехать, значит, в качестве средства убеждения ты должен был применить свои Смертные шары, а не убогие словесные конструкции. Тем более что выступление у тебя вышло не ах.

– Смертные шары я придерживал для второго раунда переговоров, – неохотно ответил я, впервые в жизни испытывая глубокое отвращение к его способности видеть меня как на ладони.

– Можешь не хлопотать, второго раунда не будет, – холодно сказал Джуффин. – Я об этом позабочусь. И запомни хорошенько: всегда есть только одна попытка, сэр Макс. А колдун, который верит в сказку о существовании второй и уж тем более третьей попытки, обычно долго не живет.

– Какая вам разница, сколько я проживу? – огрызнулся я. И поспешно вышел, поскольку у меня не было ни желания, ни сил продолжать этот разговор.

Вообще-то, я здорово опасался, что Джуффин тут же вернет меня обратно, хотя бы для того, чтобы запереть на всю ночь, от греха подальше. Но он не стал это делать. Да и зачем бы? В его распоряжении было немало других способов заручиться моим молчанием. Больше, чем я мог вообразить.

Прохладный ночной воздух остудил мой пылающий лоб. Я поднял голову и увидел в небе абсолютно круглую зеленоватую луну.

«Странно, – рассеянно удивился я, – а вчера мне казалось, что дело только близится к новолунию. Или дело было не вчера, а во сне?»

Фонари озаряли улицу Медных Горшков тусклым, но теплым оранжевым светом. У моих ног, как сытые щенки, копошились клочки густого тумана. Ночь была чудо как хороша, и я ухватился за ее великолепие, как за последнюю надежду.

«Что бы ни случилось, а эта восхитительная луна останется в небе, – подумал я. – И туман будет время от времени укрывать мелкие разноцветные камешки мостовой, и этот аромат…»

Я осекся и невольно поморщился от фальши собственного внутреннего монолога. Обычно люди начинают обращать внимание на красоту окружающего мира только в том случае, когда их дела совсем плохи. Недаром столько народу становится поэтами в юности. Обычно созданию очередного ритмически организованного шедевра предшествует размолвка с хорошенькой девушкой или, того хуже, – временное отсутствие девушки, с которой можно было бы ссориться всласть. Впрочем, некоторым особо чувствительным натурам хватает «двойки» по химии или скандала с родителями.

И сейчас я понял, что действую по одной из самых популярных среди представителей рода человеческого схем: по команде «все хреново, жизнь не удалась» начинаю усиленно любоваться пейзажем.

– Стоило, конечно, становиться таким могущественным дядей только для того, чтобы обнаружить, что как идиотом родился, так им и помрешь, – сердито сказал я себе вслух. И с непонятным мне самому садистским удовольствием добавил: – Причем очень, очень скоро.