До столкновения оставались лишь считанные минуты, и Алланон понимал, что ему не успеть на помощь юноше. Лишь недавно узнал он, что и Шеа, и Меч Шаннары каким-то образом оказались на севере. Бросив своих спутников в Каллахорне, он поспешил на помощь юноше. Но события разворачивались слишком быстро. Сейчас у него оставался единственный шанс хоть чем-то помочь Шеа — если такой шанс вообще существовал — но он был еще слишком далеко. Закутав свое сухопарое тело в полы плаща, друид начал торопливо спускаться по склону холма, поднимая за собой клубы пыли; лицо его застыло маской решимости.
Шеа упал на одно колено, и Панамон Крил бросился к нему, но Кельцет преградил ему путь своей могучей рукой. Тролль повернулся ко входу в пещеру и начал прислушиваться. Панамон ничего не слышал, но на него вдруг нахлынул растущий страх, захлестнув его с головой, прервав его движение. Взгляд Кельцета двигался, словно он следил за чем-то, идущим по коридору за стенами камеры, и ужас Панамона нарастал.
Затем все затмила тень. Свет факелов, выхватывающий из мрака крошечную камеру, резко потускнел. В дверях стояла высокая фигура, закутанная в черный плащ. Что-то подсказало Панамону Крилу, что это и есть Повелитель Колдунов. Вместо лица под низко надвинутым капюшоном была только тьма и темно-зеленый туман, вязко колышущийся вокруг пары искорок алого пламени. Искры повернулись к Панамону и Кельцету, превратив их в неподвижные ледяные статуи, захлестнув их парализованные тела всеми мыслимыми страхами и ужасами. Вор силился крикнуть, предостеречь Шеа, но не мог выговорить ни слова, и только беспомощно следил, как безликий капюшон медленно поворачивается к юноше.
Сознание вернулось к Шеа, и он вновь оказался в сумраке и сырости тесной камеры. Все вокруг казалось странно далеким, и где-то в глубинах его затуманенного сознания звенел слабый тревожный сигнал. Он неуклюже повернулся и какое-то время замечал только затхлый запах застоявшегося воздуха и слабое мерцание единственного факела. Сквозь дымку он разглядел неподвижные силуэты Панамона и Кельцета, замершие в пяти футах от него, и увидел застывший на их жестких лицах страх. Орл Фейн скорчился в углу камеры, сжавшись в крошечный желтый комочек, неразборчиво бормоча и хныча. Перед его глазами ярко сверкал клинок Меча Шаннары.
Затем он внезапно вспомнил тайну Меча — а с ней и безнадежность своего положения. Он хотел поднять голову, но взгляд его словно застыл в одной точке. Подобно ледяной волне, его внезапно захлестнули страх и отчаяние, и он почувствовал, что тонет. Его покрыл холодный пот, руки его тряслись. В его сознании вспыхивала единственная мысль: Спасайся! Беги, пока кошмарное создание, в чье запретное королевство ты посмел проникнуть, не заметило твое присутствие и не уничтожило тебя! Цель, ради которой он рисковал всем, уже ничего не значила; в его мыслях остался лишь призыв к бегству.
Шатаясь, он поднялся на ноги. Каждая клетка его тела кричала: Не стой, беги к двери! Брось Меч и спасайся! Но он не мог сделать этого. Что-то не позволяло ему выпустить из рук Меч. Он отчаянно пытался укротить свой страх, крепко сжимая в ладонях рукоять Меча, стискивая холодный металл, пока от боли не побелели костяшки пальцев. Меч был последним, что у него осталось, последним, что спасало его от слепой паники. В отчаянии он сжимал его, пытаясь спасти свой рассудок с помощью бесполезного талисмана.
СМЕРТНОЕ СУЩЕСТВО, Я ЗДЕСЬ!
В глубокой тишине слова отдавались леденящим эхо. Взгляд Шеа метнулся к двери. Вначале он увидел только тень; затем тени медленно сгустились, образовав скрытую плащом фигуру Повелителя Колдунов. Она угрожающе повисла перед дверями камеры — непроницаемо темный, бесформенный плащ. В глубине капюшона клубился зеленый туман; огненные искры его глаз сверкнули и выросли.
СМЕРТНОЕ СУЩЕСТВО, Я ЗДЕСЬ. СКЛОНИСЬ ПРЕДО МНОЙ.
Шеа побледнел от страха. Что-то громадное и черное застлало его разум, и он отчаянно зашатался на самом краю безумной паники. Под его ногами разверзлась бездонная пропасть. Один маленький толчок, и‡ Он заставил себя думать только о Мече и стремлении сохранить здравый рассудок. Его сознание затянула алая пелена, и в ней зазвучали бессчетные голоса обреченных созданий, безнадежно молящих о пощаде. За его руки и ноги цеплялись ползущие, искалеченные твари, увлекая его за собой, подталкивая к пропасти. Смелость его превратилась в рассеивающийся дым. Он был так мал, так беззащитен. Как может он противостоять всесильному Повелителю Колдунов?
Застыв у дальней стены камеры, Панамон Крил смотрел, как фигура в черном плаще подползает все ближе к Шеа. Повелитель Колдунов выглядел бесплотным — капюшон без лица, пустой плащ. Но с Мечом или же без него, не Шеа следовало с ним сражаться. Быстро кивнув, чтобы предостеречь Кельцета, Панамон поборол терзающее его чувство паники и прыгнул вперед, замахиваясь стальным шипом. Темная фигура почти небрежно обернулась к нему; сейчас она уже не казалась бесплотной, ее переполняла чудовищная сила. Ее рука чуть приподнялась, и словно железные пальцы стиснули горло вора и отшвырнули его к стене. Он рванулся, пытаясь высвободиться, но неодолимая сила надежно удерживала и его, и Кельцета. Беспомощные, они могли только смотреть, как Повелитель Колдунов вновь оборачивается к юноше.
Для Шеа схватка подходила к концу. Он все еще держал перед собой Меч, пытался защищаться, но сила Темного Властелина сокрушала остатки его упорства. Он уже не мог разумно мыслить. Он был бессилен против разрывающих его чувств. Из темноты капюшона прозвучал страшный приказ.
ПОЛОЖИ МЕЧ, СМЕРТНОЕ СУЩЕСТВО.
Шеа отчаянно боролся со стремлением подчиниться ему. Все вокруг затянуло пеленой, он с трудом мог дышать. В глубине его сознания звучал знакомый голос, повторяющий его имя. Затем его снова сотряс голос Повелителя Колдунов.
ПОЛОЖИ МЕЧ!
Клинок качнулся вниз. Шеа почувствовал, как тускнеет его сознание и надвигается мрак. Меч бесполезен. Почему не бросить его и не покончить со всем этим? Перед этим чудовищным созданием он — ничто. Он всего лишь слабый, крошечный смертный человек.
Меч качнулся еще ниже. Орл Фейн внезапно взвыл в непонятном ужасе и бросился, всхлипывая, на пол полутемной камеры. Панамон побледнел. Массивное тело Кельцета словно вдавилось в каменную стену. Острие Меча Шаннары замерло в нескольких дюймах от пола, слегка подрагивая.
Затем голос в глубине сознания Шеа вновь позвал его. Из ниоткуда до него донесся шепот, столь слабый, что ему едва удавалось разбирать слова.
ШЕА! НАБЕРИСЬ СМЕЛОСТИ. ДОВЕРЬСЯ МЕЧУ.
Алланон!
Голос друида рассеял страх и сомнения, окутывавшие юношу. Но он был так далеко — так далеко‡ ВЕРЬ МЕЧУ, ШЕА. ВСЕ ОСТАЛЬНОЕ — ИЛЛЮЗИЯ‡ Слова Алланона заглушил бешеный рев Повелителя Колдунов, заслонивший голос друида от сознания юноши. Но Брона опоздал. Алланон протянул свою спасительную руку, и Шеа ухватился за нее, отползая от гибельной пропасти. Страх и сомнения отступили. Меч слегка приподнялся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
