оформила заключение перед самым декретным отпуском. Вряд ли она помнит детали, но ваша техника… – Астаховская постучала пальчиком по монитору.
– А в чем дело?
– Понимаете, Михаил, очень редко бывает, чтобы после апелляции увеличили срок. Если бы Кузнецова знала, что всплывут новые неприятные факты, она не наставала бы на экспертизе. А тут… Результат для нее был полной неожиданностью. И она этого не пережила.
– Вы намекаете на то, что Маслова исказила факты? – выпятил грудь эксперт, готовясь защищать честь коллеги.
– Сомнения, предположения, догадки – куда без них в нашем деле?
– У нас всё точно.
– Рабочие материалы по тому делу у вас сохранились? – задала прямой вопрос Астаховская.
– У нас не архив, а лаборатория. Разве что в электронной базе…
– Вот и прекрасно. Научите меня с ней работать. – Видя нерешительность эксперта, Астаховская потянулась к телефонной трубке: – Или мне получить санкцию у Петелиной?
– Ладно, – сказал эксперт.
Его пальцы пробежали по клавишам, и на мониторе перед Астаховской появился доступ в базу данных. Устинов пояснил:
– Перед вами форма запроса. Искать можно по датам, фамилии эксперта или по номеру уголовного дела.
– Замечательно! – кивнула женщина, погружаясь в работу.
Вскоре она обнаружила такое, что невольно пробормотала «Ужасно!» и без колебаний схватилась за трубку, чтобы связаться с Петелиной.
Старший следователь в это время просматривала в ноутбуке фотографии, сделанные на месте гибели заложницы. Их всегда делали с избытком. Только малая часть снимков распечатывалась на бумаге и попадала на страницы уголовного дела в качестве документов. Остальные файлы занимали гигабайты электронной памяти на всякий случай. Петелина давно взяла за правило периодически просматривать их.
Снимки помогали ей вернуться к самому началу расследования и вновь погрузиться в атмосферу преступления. С их помощью Елена могла по-новому взглянуть на старые факты. Фотографии производились в максимальном разрешении, их можно было увеличивать, чтобы рассмотреть детали. Мозг следователя обрабатывал информацию на основе накопленных данных, что приводило порой к неожиданным выводам.
Так произошло и на этот раз.
Сначала Петелину заинтересовал пустой рюкзак, брошенный преступником в колодце коллектора. Она вернулась к снимку, когда рюкзак с деньгами был в руках спецназовца. Елена увеличила оба изображения и рассмотрела один и тот же элемент рюкзака. Он отличался. За счет чего произошло это изменение?
Пытаясь найти ответ на возникший вопрос, Петелина перелопатила все фотографии между этими двумя событиями. Многие из снимков тоже пришлось увеличивать и детально рассматривать. Кропотливая работа не прошла даром. Когда следователь изучала один из снимков отверстия в полу комнаты, где погибла заложница, ее пронзила догадка.
Петелина взялась за трубку, но увидела, что на дисплее телефона высветился тот же номер, по которому она собиралась позвонить. Звонили из лаборатории, однако вместо Устинова с ней хотела поговорить Астаховская.
Людмила Владимировна сообщила столь важную новость, что Петелина сразу не поверила.
– Я должна это видеть, – заявила следователь, собираясь в лабораторию. – Сейчас спущусь.
Астаховская услышала безрадостный, усталый голос Елены и почувствовала, что угнетенное состояние следователя объясняется не только трудностями в работе. Людмила Владимировна вспомнила, что обещала вправить мозги ее мужику.
57
Валеев покинул подъезд, где проживала Маслова, в унылом настроении. Лифт был обесточен, шахта заблокирована упавшей кабиной, сетчатые двери наспех закручены толстой проволокой. Замкнутыми и неприветливыми были жильцы, с которыми Валееву удалось побеседовать. В общем, одно к одному – поездка впустую, и с Леной прежнего контакта как не бывало!
Марат потянулся к карману за сигаретами, но вместо пачки вынул зазвонивший телефон. Это была Астаховская.
– Валеев, привет! Ты можешь говорить?
– Я и петь могу, когда в настроении.
– Песни будешь петь своей ненаглядной. А чтобы она тебя слушала, послушай сначала меня.
Марат припомнил вчерашний разговор с Астаховской, во время которого опытная женщина посулила ему волшебную палочку для решения семейных проблем.
– Мозги вправлять будете?
– Просвещать буду! Ты должен жить интересами семьи. Открой почту, найди письмо от меня.
Марат коснулся пальцами смартфона. Письмо от Астаховской состояло из ссылок на сайты и двух видеофайлов.
– Что это? – недоверчиво спросил Валеев.
– Я выбрала самое необходимое и разложила его по полочкам. Открывай последовательно. Посмотришь, вызубришь – и семейная жизнь наладится, – пообещала женщина.
– Чего вы лезете в чужую жизнь? – раздраженно отреагировал на нравоучения Марат.
– Лена для меня не чужая! – отрезала Астаховская.
Валеев сел в машину, проклиная инструкции назойливой доброжелательницы, и поступил с точностью до наоборот – ткнул пальцем в присланное видео. Пятиминутный сюжет с комментарием специалиста и укрупненными повторами основных моментов его заинтересовал: а это круто! Валеев пофыркал для видимости, словно Астаховская могла за ним подсматривать, и открыл первую ссылку. За ней последовала вторая.
От увлекательного чтения его отвлек телефонный звонок и физиономия Майорова, появившаяся на дисплее. Марат помнил, что Ваня отправился в студенческое общежитие для проверки алиби Белова, и сразу спросил:
– Что-нибудь нарыл?
– Ничего хорошего.
– А подробнее?
– Белов на пару с Рощиным около шести засели в пивбаре и проторчали там весь вечер. Их видели многие. Пивбар находится далеко от дома Масловой. Во время аварии в лифте Белов никак не мог находиться около ее подъезда. У него железное алиби.
– Да-а, неувязочка. Ты не сильно его помял?
– Не напоминай о грустном. – Было слышно, как Ваня в сердцах сплюнул. – У тебя-то как?
– Тоже негусто. Олега Белова никто в подъезде не заметил. Непосредственные соседи Масловой – чета пенсионеров, которые после шести вечера садятся у телевизора и никуда не выходят. В другой квартире живет офисный менеджер. Тот наоборот – раньше десяти дома не появляется.
– Пенсионеры… Слушай, может всё проще? Пенсионерам мешал по ночам крик маленького ребенка, ну они и решили устранить помеху, да малость не рассчитали.
– Ваня, что у тебя в голове творится?
– А что, я знаю случай, когда сосед отравил собаку, потому что она постоянно лаяла.
– То собака, а то ребенок – думай, о чем говоришь! К тому же пенсионеры тугие на ухо, у них телевизор орал на полную громкость, еле дозвонился к ним в квартиру.
– Жалко, что Белов ни при чем. Я бы его, гада…
– Ты личную неприязнь в дело не впутывай. Мне Белов тоже противен. Но если бы мы сажали всех, кто нам противен…
– Мы остались бы без начальства.
– Э-э, Ваня, полегче. Я тоже в некотором роде твой начальник.
– Мы напарники – это совсем другое.
– Ладно, погнали к Петелиной, – предложил Марат. – Она что-нибудь придумает.
– Ты уверен? А то здесь газету с объявлениями о работе раздают. Может, взять?
– Засунь ее себе знаешь куда? – неожиданно рассвирепел Валеев.
Он хотел рявкнуть, что Лена и не такие дела раскручивала, на то
