Ричард и Стивен встали, Ричард обнял друга за плечи и увел его за дверь, подальше от Китти.
– Стивен, предупреди майора, что на острове назревает заговор, – сообщил Ричард. – Дайер, Фрэнсис, Пек и Пикетт украли сахарный тростник, растущий в дальнем углу огорода. Сегодня я слышал, как все четверо расспрашивали Энстиса, не найдется ли у него медных баков и медных труб.
– Почему бы тебе самому не рассказать об этом майору? Винокуренный завод – дело твоих рук.
– Именно поэтому я прошу об одолжении тебя. Стивен, мне приходится быть настороже. Если я заговорю о заговоре, майор, узнавший, что каторжники и пехотинцы где-то добывают ром, может решить, что я все выдумал, чтобы свалить свою вину на других.
«О чем они там шепчутся? – думала Китти, вытерев миски и ложки полотенцем, расставив их на полке, а потом начав перемывать новые оловянные тарелки, кружки и приборы. – Я и вправду стала для них помехой!»
Китти была слишком занята, чтобы путешествовать по острову за пределами участка, принадлежащего Ричарду. В Сидней-Тауне она побывала лишь несколько раз – на церковной службе и по вызову майора, чтобы опознать грабителя, и ничего не успела разглядеть толком. В ней проснулись сноровка и навыки, присущие фермерам: для жизни, которую вынужден был вести Ричард, он при всем желании не мог бы выбрать лучшей помощницы.
Китти часто слышала разговоры о гусеницах, а восемнадцатого октября наконец увидела их сама. Пшеница на участке Ричарда уже начинала колоситься, а на полях губернатора ее прибили к земле сильные соленые ветры, от которых, впрочем, погибли далеко не все растения. Год выдался засушливым, положение спасали только ночные ливни, утихавшие к утру. Возможно, именно по этой причине нашествие гусениц зимой не состоялось. И вдруг однажды все растения на полях словно покрылись шевелящимся зеленым ковром из тонких гусениц длиной в целый дюйм. А Ричарду вновь повезло: Китти не боялась ни гусениц, ни червяков, ни жуков. Она безо всякого отвращения собирала прожорливых насекомых, хотя смесь мыла с табаком успешнее отпугивала их. Всем женщинам на острове – кроме тех, что прислуживали пехотинцам и работали на лесопилке, – поручили собирать гусениц и опрыскивать растения. Через три недели прожорливые вредители исчезли. Вскоре предстояло собирать кукурузу, пшеница должна была созреть к началу декабря. Согласно распоряжению майора Росса островитяне сдавали на правительственные склады лишь небольшую часть урожая, выращенного на своей земле, но Ричард продолжал методично относить на склад все излишки, за которые с ним расплачивались векселями. Остальное шло к столу для него и Китти, а также на корм Огасте или же приберегалось для следующего сева.
Орудуя мотыгой или пропалывая грядки на корточках, Китти думала о том, что климат Норфолка на редкость благоприятен – здесь не ощущалось недостатка в теплых и солнечных, но нежарких днях. А когда растения начинали увядать от засухи, ночью небо посылало проливной дождь, утихающий к утру. На кроваво-красной рыхлой почве пышно разрастались любые растения. Конечно, Китти по-прежнему тосковала по родному Кенту, однако остров Норфолк словно заворожил ее. Дождливые ночи и солнечные дни превращали его в уголок из волшебной сказки.
Некоторые каторжницы, с которыми Китти познакомилась на «Леди Джулиане», теперь жили в домах друзей Ричарда. Аарон Дэвис, местный пекарь, приютил у себя Мэри Уокер и ее ребенка. Джордж Гест выбрал восемнадцатилетнюю Мэри Бейтман, которую Китти хорошо знала и любила, но чувствовала в ней какую-то странность, приближающееся безумие. Эдвард Рисби и Энн Гибсон были счастливы вместе и собирались пожениться, как только на острове появится священник. Эти женщины и Оливия Лукас часто навещали Китти, и она с удовольствием предлагала им чай с сахаром. Мэри Бейтман и Энн Гибсон были беременны, а Мэри Уокер, чья дочь Сара Ли уже делала первые шаги, ждала первенца от Аарона Дэвиса. Только Китти Кларк оставалась бездетной.
Ловля рыбы почти прекратилась. Шлюпка с «Сириуса», которая прежде выходила на лов за пределы лагуны, потерпела крушение, пытаясь вывезти с «Сюрприза» шесть женщин и ребенка одной из них. Все гребцы утонули, как и человек, поплывший спасать их; из трех выживших женщин одна была матерью утонувшего ребенка. Редкие уловы целиком доставались офицерам, которые не желали делиться ни с матросами с «Сириуса», ни с бывшими каторжниками. Зато «Юстиниан» привез семена и ростки различных растений, в том числе и бамбука, и Ричард раздобыл один саженец, из которого надеялся вырастить бамбук для рыболовных удочек.
Шарлотт-Филд охватила паника. Одна из живых изгородей, которую составляли ползучие растения и кусты с колючими шипами, вспыхнула, и пламя перекинулось на кукурузное поле. Поначалу жителям Сидней-Тауна сообщили, что вся кукуруза сгорела дотла, но лейтенант Кларк, отправившийся на место происшествия, вскоре вернулся и доложил майору Россу, что пострадало всего два акра. Благодаря отваге каторжников огонь удалось потушить. В награду лейтенант Кларк выдал жителям Шарлотт-Филда по паре новых башмаков с правительственного склада.
Дарси Уэнтуорт собирался переселиться в Шарлотт-Филд вместе со своей любовницей Кэтрин Кроули и маленьким Уильямом Чарлзом, когда будет построен дом: его назначили старшим надзирателем и доктором поселка. Обязанности последнего были самыми разнообразными: доктор и принимал роды, и решал, сколько ударов плетью выдержит провинившийся каторжник. Если виновницей была женщина, Уэнтуорт проявлял снисходительность к ней – в отличие от лейтенанта Кларка, который, ненавидя женщин из Шарлотт-Филда, неизменно назначал им самое суровое наказание.
К нескрываемой радости Китти, еда в доме Ричарда вскоре стала разнообразнее. Ричард своими руками установил железную полку чуть выше середины большого очага, а над огнем – прочный вертел. Чтобы протушить блюдо, Китти закрывала котлы, оставляла открытыми те, в которых варился суп, в ее распоряжении были сковороды и чайник, который постоянно кипел в углу печи, чтобы хозяйка могла угостить неожиданных гостей чаем или вымыть посуду горячей водой. Ричард изобрел приспособление, которое он назвал сберегателем мыла, – проволочную корзинку на проволочной рукоятке, в которую Китти клала обмылки, а потом опускала ее в воду для мытья посуды, таким образом не теряя ни капли мыла.
Ричард решительно заставил Джона Лоурелла отдать ему несколько кур и уток, поэтому у Китти прибавилось подопечных, а в меню изредка начали появляться яйца. Огаста принесла двенадцать поросят, но съела самых слабых, предусмотрительно оставив в живых всех шестерых отпрысков женского пола и двух – мужского, которых Ричард собирался зажарить на Рождество. Весь выводок принадлежал хозяину. Если какой-нибудь хозяин свиньи желал продать мясо или приплод губернатору острова, с ним расплачивались векселями, а тем, кто хотел засолить мясо, предоставляли соль и бочки. Росс недвусмысленно дал островитянам понять, что добивается одного: чтобы они как можно меньше зависели от наличия запасов провизии на складах. Такие колонисты, как Аарон Дэвис, Дик Филлимор, Нат Лукас, Джордж Гест, Джон Мортимер, Эд Рисби и Ричард Морган, уже сумели наглядно доказать, что планы Росса со временем станут реальностью.
