Каждое утро Фан Снимен собирал слуг и надсмотрщиков-африканцев, тех, что не были в поле, и читал им проповеди. Кумало тоже был обязан присутствовать. Пересказывая житие какого-нибудь святого, Фан Снимен старался привить своим слушателям мысль о справедливости деления людей на высшие и низшие расы, на господ и слуг. «Противящийся господину своему — противится воле божьей, ибо бог сделал одного белым, а другого черным, одного — господином, а другого — слугою его. Ничто не делается без воли всевышнего».
Надсмотрщики с благоговейным видом смотрели в рот хозяину. Кумало всегда молчал. По лицу его нельзя было понять, о чем он думает. Он быстро научился в этом доме скрывать свои мысли.
8
Кумало приходилось бывать на соседних фермах, и хозяин давал ему верховую лошадь.
В этот день Кумало поехал к Эбензеру — давнишнему должнику Фан Снимена.
Дом Эбензера был невелик. Все здесь приходило в запустение. Ветряной насос, поднимавший воду из глубины земли, не работал. На всем лежала печать бедности.
— Доброе утро, Эбензер, — сказал Кумало, подъезжая к окну на белом, перебирающем ногами коне. — Вас хочет видеть баас.
— Это для тебя он баас, а для меня — тьфу!
Кумало засмеялся. Он сказал фермеру, что Фан Снимен хочет взыскать с него долги.
— У меня нет денег!
— Тогда он отберет у вас землю.
— Я не уступлю ему ее!
— Судья заодно с ним.
— Ну это у него не пройдет, у проклятого фашиста! — вспыхнул Эбензер. — Моя семья кровью заплатила за участок. И теперь отдать землю этому куклуксклановцу? Твой хозяин думает, что, если он из этого дьявольского «Союза братьев», так ему все можно?..
Кумало открыл рот от удивления. Вот оно что! Фан Снимен — член вездесущего «Союза братьев» — тайного общества буров-расистов. Это они убили отца, гиены! Вильям Кумало представил себе отца, всегда уравновешенного, справедливого. Однажды, когда у них дома собрались руководители Африканской партии свободы, один из них сказал: «Ты, Элиас, слишком смело выступаешь против „братьев“. Ведь на митингах бывают не только друзья. Осторожность, знаешь, не мешает. „Братья“ не любят, когда о них говорят вслух». — «Мы все рискуем, — ответил отец. — Но кто-то должен указывать народу на его врага. Союз направляет политику белых расистов. Они засели в правительстве. Конечно, риск есть. Но ведь и я не один».
Отец был простым ткачом. Но он много знал. Он знал историю и, в особенности, историю зулусов, он читал книги великих революционеров. И если разгорался спор, отец почти всегда выходил победителем.
Он говорил сыну: «Приходится воевать, Вильям. Ничего не поделаешь. Я хочу, чтобы ты жил не так, как жил я, хочу, чтобы не было резерваций и пропусков, чтобы вы, молодые, могли поступать в университеты и работать там, где вам нравится. Мы должны быть свободными и равными с белыми. Разве это несправедливо?»
И вот «братья» убили его.
Кумало ехал обратно, обдумывая слова Эбензера. Знойное марево дрожало над раскаленной землей. Задыхалась под солнцем, разметалась в жару от горизонта до горизонта саванна, пахла разогретыми травами, увядающими цветами.
Значит, Фан Снимен — один из «братьев»! Теперь понятно, почему соседи боятся его. Может быть, он даже какой-нибудь руководитель у них? Очень уж заискивают перед ним. Кумало вспомнил вдруг, где он видел раньше Фан Снимена: это он, плантатор, выходил тогда вечером в Вестдене из особняка, принадлежавшего одному из «братьев».
9
Вечером в дом приехало около десяти гостей. Первым явился начальник полиции дю Плесси — бур лет пятидесяти. Он приблизился к двери Фан Снимена на цыпочках. На лице его заранее появилось заискивающее, угодливое выражение. Потом пришли двое: толстый плантатор Лашингер с желтым от лихорадки лицом и геолог Криел — маленький брюнет с рассеченной, как у кролика, верхней губой. Кумало не раз встречал его в вельде у буровых установок. Говорили, что геологи искали подземную воду для овцеводческих ферм. Судья Радеман — крепкий человек с рачьими глазами и жесткой седой щеткой волос на голове — прошел в кабинет хозяина, даже не посмотрев на клерка. Гости ничего не спрашивали. Они, видимо, бывали здесь раньше. Кумало провожал их подозрительными взглядами.
Из двери высунулась рыжая с проседью борода Фан Снимена.
— Ты мне больше не нужен. Иди в компаунд.
«Собрались, — подумал Кумало. — Неужели и эти тоже „братья“ — враги его отца?»
10
Чадили огненные косички свечей. Тени колыхались на потолке. На белой стене — скрещенные топор и кинжал. За столом на председательском месте мрачная фигура в черном балахоне. В узких прорезях капюшона — голубые холодные, как льдинки, глаза. На груди старшего «брата» массивный золотой крест. Десять человек фаланги, зловещие в своих черных одеяниях, сидели несколько поодаль от него, явно соблюдая дистанцию.
— Проверяли этого Криела дю Плесси? — спросил Фан Снимен, глава сборища.
— Мы не выпускаем геолога из виду уже год, святой отец, — ответил начальник полиции. Голос его звучал глухо из-под капюшона.
— Чистый африканер?
— Да, святой отец. Мы проверили его предков. Он принадлежит к расе африканеров.
— Верующий?
— Каждое воскресенье посещает церковь.
— Как относится к красным кафрам?[27]
— Криел — наш человек. Он ненавидит всех черных.
— А ты, брат Лашингер, узнал о том, что я поручал тебе?
Толстый Лашингер подумал, прежде чем ответить.
— Да, апостол. Они нашли.
— Кто сказал тебе?
— Сам Криел. Он остановился в моем доме. Вчера он проговорился.
— Где нашли золото?
— Он не сказал. Это секрет его фирмы.
— Какой фирмы?
— Он работает в Трансваало-Американской корпорации, апостол.
Воцарилось молчание. Трансваало-Американская корпорация — могущественный золотопромышленный концерн, и вступать с ним в конфликт мог лишь тот, кто чувствовал за собой силу.
— Эта жила будет принадлежать нам, — сказал наконец «апостол». — Бог не допустит, чтобы она попала в руки британцев. Они завладели у нас всем. Но время их кончилось. Мы — правительство буров и наше братство — правим теперь страной, а не они.
Однако слова его не вызвали особого воодушевления. За Трансваало-Американским концерном стоят английское и американское правительства. Ссориться с концерном нельзя. Нужно действовать осторожно, не вызывая никаких подозрений у золотопромышленников.
— Позовите Криела.
