Зверобой развязал руки своим друзьям, лишь только они поднялись на платформу. Теперь они стояли, притопывая ногами и потягиваясь, ворча, ругаясь и всеми способами стараясь восстановить нарушенное кровообращение. А индейцы тем временем удалялись от «замка» с такой же поспешностью, с какой раньше приближались к нему. Плот уже успел отплыть на добрую сотню ярдов, когда Непоседа, случайно взглянув в ту сторону, заметил, с каким проворством индейцы спасаются от его мести. Он уже двигался довольно свободно, хотя все еще очень неуклюже. Однако, не обращая на это внимание, он схватил карабин, лежавший на плече у Зверобоя, и попытался прицелиться. Но молодой охотник был проворнее него. Он вырвал ружье из рук богатыря, хотя дуло уже успело наклониться в намеченном направлении. Вряд ли Зверобою удалось бы одержать победу в этой борьбе, если бы Непоседа как следует владел своими руками. В тот миг, когда ружье выскользнуло у него из рук, великан уступил и двинулся по направлению к двери, на каждом шагу поднимая ноги на целый фут, так как они еще не избавились от оцепенения. Однако Джудит опередила его, весь запас оружия, лежавший наготове на случай внезапного возобновления враждебных действий, был уже убран и спрятан по приказанию Зверобоя. Благодаря этой предосторожности Марч лишился возможности осуществить свои намерения. Потеряв надежду на скорое мщение, Непоседа сел и, подобно Хаттеру, в течение получаса растирал себе руки и ноги, чтобы снова получить возможность владеть ими.
Тем временем плот исчез и ночь начала раскидывать свои тени по лесам. Девушки занялись приготовлением ужина, а Зверобой подсел к Хаттеру и рассказал ему в общих чертах обо всех событиях, которые произошли за этот день, и о мерах, которые пришлось принять, чтобы спасти его детей и имущество.
Глава XV
Пока Эдвард у вас король, Не будет вам покоя: Погибнут ваши сыновья, Польется кровь рекою. Вы добрых бросили владык, Вы продали их дело, Как я, восстаньте на врага И в бой за правду смело!
ЧаттетонСолнце закатилось, и последние его лучи уже перестали золотить контуры облаков. Но над самой головой небо затянулось густыми, тяжелыми облаками, предвещавшими темную ночь. Поверхность озера была еле подернута мелкой рябью. В воздухе чувствовалось легкое движение, которое вряд ли можно было назвать ветром, но все же, сырое и медленное, оно обладало некоторой силой. Люди, находившиеся в «замке», были мрачны и молчаливы, как окружающий их пейзаж. Освобожденные из плена чувствовали себя униженными, обесчещенными и томились жаждой мести. Они помнили лишь унизительное обращение, которому подвергались в последние часы неволи, совсем забыв о том, что до тех пор ирокезы относились к ним достаточно снисходительно. Совесть, этот остроглазый наставник, напоминала им, что они пострадали недаром, и все же они думали не о собственной вине, а о том, как бы отомстить врагу. Остальные сидели в задумчивости. Зверобой и Джудит предавались грустным размышлениям, хотя и по весьма разным причинам. Хетти же была совершенно счастлива. Делавар рисовал в своем воображении картины блаженства, которые сулила ему скорая встреча с невестой. При таких обстоятельствах и в таком настроении обитатели «замка» уселись за вечернюю трапезу.
– Знаешь ли, старина, – вскричал Генри Марч, заливаясь громким смехом, – ты был чертовски похож на скованного медведя, когда повалили тебя на эти дубовые сучья, и я только дивился, отчего ты не ревел, как мишка! И то сказать: кто прошлое помянет, тому глаз вон. Только этот мерзавец, Райвенук, – надо согласиться, плут отчаянный, и я бы дал большие деньги за его скальп. Ну а вы как поживали здесь, Джудит, красоточка моя? Много вы обо мне плакали, когда я был в руках этих молодцов?
– Вы могли заметить, Генри Марч, что озеро сделалось гораздо глубже от наших слез, – отвечала Джудит насмешливо. – Я и Хетти много горевали о своем отце, но о вас мы пролили целые потоки горьких слез.
– Да, Генри, мы грустили о вас, так же как и о батюшке, – простодушно заметила Хетти.
– Это в порядке вещей, моя милая, – с живостью возразила Джудит, – мы жалеем всякого несчастного, кто бы и какой бы он ни был. Впрочем, в самом деле, Генри Марч, нам приятно видеть, что вы счастливо вырвались из рук гуронов.
– Как это удалось тебе нас выручить, Зверобой? За эту небольшую услугу я тебе охотно прощаю, что ты помешал мне поступить с этими бродягами по заслугам. Сообщи нам этот удивительный секрет, чтобы при случае нам можно было оказать и тебе такую же услугу. Вероятно, ты употребил ласку и хитрость?
– Ни того, ни другого. Я просто заплатил выкуп за вас обоих, и цена эта так высока, что впредь не советую вам попадаться в ловушку, иначе капитал наш истощится.
– Выкуп! Стало быть, старику Тому пришлось отдуваться и за меня, иначе откуда бы взять денег для выкупа меня? Я никак не думал, что эти бродяги согласятся уступить за вздор такого пленника, как я, но, видно, деньги – всегда деньги, и индеец жаден к ним не меньше людей другой породы.
В эту минуту Хаттер подал знак Зверобою, и тот в другой комнате сообщил ему все подробности выкупа и переговоров. Старик не обнаружил ни изумления, ни досады, когда узнал, что вскрыли его сундук, и только поинтересовался, все ли вещи были пересмотрены. Он спросил также, где и как отыскали ключ. Зверобой откровенно рассказал обо всем.
– Я желал бы знать, черт побери, война или мир у нас с этими дикарями? – вскричал Генри Марч в ту самую минуту, когда Зверобой, не останавливаясь, проходил через наружную дверь. – Это возвращение пленников обнаруживает, по-видимому, дружеские связи, и, пожалуй, они на этот раз оставят нас в покое. Ты как думаешь, Зверобой?
– Вот тебе, Гарри, прямой ответ на твою мысль.
Говоря таким образом, Бампо бросил на стол пучок прутьев, крепко связанных ремнями. Схватив этот пучок, Генри Марч стремительно подбежал к огню, горевшему в печи, и немедленно убедился, что конец каждого прута вымочен в крови.
– Ясный ответ, нечего и толковать. Вот как, Джудит, в Нью-Йорке объявляется война. Где, Зверобой, нашел ты этот вызов?
– Очень просто. За минуту перед этим окровавленный пучок лежал на платформе «замка» Плавучего Тома.
– Как же он туда попал? Ведь не с облаков же он спустился. Ты должен нам объяснить эти штуки, Зверобой, иначе, пожалуй, мы подумаем, что ты хочешь запугать несчастных горемык, которые и без того чуть не спятили с ума.
Бампо подошел к окну и бросил взгляд на мрачную поверхность озера. Удовлетворив с этой стороны свое любопытство, он опять взял окровавленный пучок и начал рассматривать его с большим вниманием.
