и не раскрывает настоящей цели разговора со мной.
Я сказал Маленкову: «Поскольку у вас возникли претензии к Хрущёву, я советую вам пойти к Хрущёву и переговорить с ним по-товарищески. Я уверен он вас поймёт».
Маленков: «Ты ошибаешься. Не таков Хрущёв, чтобы признать свои действия неправильными и, тем более, исправить их».
Я ему ответил, что думаю, что вопрос постепенно утрясётся. На этом мы и распрощались.
Через несколько часов меня срочно вызвали на заседание Президиума ЦК.
В коридоре Президиума я встретил А. И. Микояна и Е. А. Фурцеву. Они были в возбуждённом состоянии. Микоян сказал: «В Президиуме образовалась группа недовольных Хрущёвым, и она потребовала сегодня же рассмотреть вопрос о Хрущёве на Президиуме. В эту группу входят Молотов, Каганович, Ворошилов, Булганин, Маленков и Первухин».
Я ему сказал о состоявшемся 2 часа тому назад разговоре с Маленковым.
Микоян сказал, что они час тому назад и с ним разговаривали.
Хрущёв в этот день с утра был занят приёмом венгерских товарищей и только что освободился. Но он уже знал, что большая группа членов Президиума потребовала немедленного созыва Президиума ЦК.
…
Дело приняло серьёзный оборот. Группа Молотова – Маленкова была в большинстве, и она могла сегодня же освободить Хрущёва от обязанностей первого секретаря.
Против принятия решения об освобождении Хрущёва выступила группа в составе Микояна, Суслова, Жукова, Фурцевой, Шверника, но мы были в меньшинстве. Товарищей Аристова, Кириченко, Сабурова в Москве не было. Чтобы оттянуть время для вызова отсутствовавших членов Президиума и других мероприятий, мы внесли предложение: ввиду важности вопроса сделать до завтра перерыв и срочно вызвать всех членов Президиума ЦК. Мы надеялись на то, что с прибытием отсутствующих соотношение сил будет в пользу нашей группы. Но Сабуров оказался на другой стороне и по прибытии в Москву выступил против Хрущёва.
Видя, что дело приняло серьёзный оборот, Хрущёв внес предложение срочно созвать Пленум ЦК. Группа отклонила это предложение, указав на то, что вначале снимем Хрущёва, а потом можно будет собирать Пленум ЦК.
Я видел выход из создавшегося положения только в решительных действиях.
Я заявил: «Я категорически настаиваю на срочном созыве Пленума ЦК. Вопрос стоит гораздо шире, чем предполагает группа. Я хочу на Пленуме поставить вопрос о Молотове, Кагановиче, Ворошилове, Маленкове. Я имею в руках материалы об их кровавых злодеяниях вместе со Сталиным в 1937 – 38 годах и им не место в Президиуме ЦК и даже в ЦК КПСС. Если же сегодня антипартийной группой будет принято решение о смещении Хрущёва с должности первого секретаря, я не подчинюсь этому решению и обращусь немедля к партии через парторганизации вооружённых сил».
Это, конечно, было необычное и вынужденное заявление.
Откровенно говоря, я хотел произвести решительную психологическую атаку на антипартийную группу и оттянуть время до прибытия членов ЦК, которые уже перебрасывались в Москву военными самолётами.
После этого моего заявления было принято решение перенести заседание Президиума на третий день, и этим самым группа Маленкова – Молотова проиграла затеянное ими дело против Хрущёва.
Но должен оговориться, если мне говорили тогда спасибо за столь решительное выступление против антипартийной группы, то через четыре месяца я очень сожалел об этом своём решительном заявлении, так как моё заявление в защиту Хрущёва обернули в октябре 1957 года лично против меня
…
Для быстрейшего сбора членов Пленума ЦК было решено переброску их с периферии в Москву осуществить самолётами военно-воздушных сил. Организация этого дела была возложена на Министерство обороны. Кроме всего я взял на себя ответственность лично переговорить с Ворошиловым, чтобы отколоть его от группы Маленкова – Молотова. Взялся я за этот переговор по той причине, что мы с ним всё же в какой-то степени были родственники и никогда по-родственному не встречались (его внук был тогда женат на моей дочери). Но из переговоров ничего не получилось. Ворошилов был на стороне Молотова – Маленкова и против Хрущёва.
Первый и второй день Н. С. Хрущёв был как-то деморализован и держался растерянно. Видя, что я решительно встал на его защиту и то, что многие члены Президиума ЦК и члены ЦК сразу же потянулись ко мне, сделав этим меня как бы центральной фигурой событий, Хрущёв растроганно сказал мне:
«Георгий, спасай положение, ты это можешь сделать. Я тебя никогда не забуду».
Я его успокоил и сказал: «Никита, будь твёрд и спокоен. Нас поддержит Пленум ЦК, а если группа Маленкова – Молотова рискнёт прибегнуть к насилию – мы и к этому будем готовы».
Хрущёв: «Делай всё, что считаешь нужным в интересах партии, ЦК и Президиума».
В ходе заседания Президиума ЦК, на второй день резко выступая против Хрущёва, Сабуров (видимо, что-то пронюхав) сказал: «Вы что же, Хрущёв, делаете, уж не решили ли вы арестовать нас за то, что мы выступаем против вашей персоны?» Хрущёв спросил: «Из чего это вы видите?»
Сабуров: «Из того, что под Москвой появились танки».
Я сказал: «Какие танки? Что вы, товарищ Сабуров, болтаете? Танки не могут подойти к Москве без приказа министра, а такого приказа с моей стороны не было».
Эта моя «контратака» тогда очень понравилась всей группе Хрущёва, и Хрущёв неоднократно её приводил на Пленумах и других речах.
Но прошло некоторое время, и эта контратака была истолкована совсем по-иному, ей дали иную политическую окраску, возводя в ранг бонапартистского курса.
…
У всех нас – сторонников Хрущёва были опасения, что группа Молотова – Маленкова может пойти на авантюру и всех нас арестовать, а к этому были и некоторые основания. Так, например, количество офицеров охраны у Булганина, Молотова, Маленкова и Кагановича в первый же день резко увеличилось. Возникали вопросы: а для чего это делалось?
У Булганина и Маленкова было много друзей в КГБ, МВД и войсках МВД, в случае необходимости группа могла прибегнуть к их помощи.
Н. С. Хрущёв, получив крепкую поддержку и заверения некоторых членов ЦК, прибывших в Москву, о желании серьёзно расправиться с группой Молотова – Маленкова, вновь почувствовал прилив энергии и стал прежним Хрущёвым-оптимистом. И он не ошибся. Пленум единодушно его поддержал.
…
После Пленума ЦК был избран новый состав Президиума ЦК КПСС. Я был избран членом Президиума ЦК. Работа постепенно вошла в нормальную колею»[225].
5
Жуков был простодушно уверен в том, что одержал очередную победу, которая гарантирует ему устойчивое будущее и поможет в работе военного ведомства.
В «бархатный» сезон «победители» из Москвы поехали в Крым. Вся компания часто собиралась на даче у Хрущёва.
