трудно переоценить?
Имя Жукова произносилось и поныне произносится советскими людьми с большой любовью, несмотря на самую «сгущённую» и порой надуманную ситуацию.
Иностранная печать и радио явно перебарщивают в прославлении своих, часто незадачливых военачальников периода минувшей войны, но даже и там имя Жукова занимает подобающее место. Советская же печать и радио как бы предали забвению имя этого заслуженного человека, что вызывает ещё большее недоумение и возмущение.
Политическая реабилитация Маршала Советского Союза Жукова Г. К., которой ждут миллионы людей, прозвучала бы на весь мир как долгожданное восстановление справедливости».
3
На даче в Сосновке к тому времени полноправной хозяйкой стала Галина Александровна. В Москву Жуков по-прежнему отправлял порученца Александра Прядухина. Тот вспоминал: «Мне приходилось возить продукты из жуковской дачи в Сосновке в Москву к первой жене Георгия Константиновича Александре Диевне. Она спрашивала: «Как там живёт Георгий Константинович?» В свою очередь Галина Александровна тоже выведывала: «Как там?» Моя дежурная фраза: «Не знаю» вызывала женские упрёки: «Всё не знаешь и не знаешь…»
Хозяин дачи стал много возиться с землёй. Всколыхнулось родовое, мужицкое, пилихинское. Пересаживал, делил кустарники, сажал клубнику. Во всём знал толк. Когда Иван Прядухин привёз саженцы молодой клубники, с восхищением посмотрел на них и спросил:
– Где такой хороший сорт достал?
– На выставке.
Яблоневый сад занимал два гектара – 200 деревьев различных сортов. За садом присматривали работники, знавшие толк в садовом деле. Но хозяин во всё вникал сам. Порой торопил то с обрезкой, то с побелкой штамбов, то с опрыскиванием от вредителей: «Зимой сани не готовят…»
С некоторых пор Жуков стал ценить тишину и немногословие домашних. Даже Галине Александровне мог сказать: «В двух словах можно изъясниться, а ты тарахтишь…» И Прядухину: «Короче, Иван Александрович. Мог бы в дороге в машине обдумать, что говорить». Было ли это понимание цены слову, либо цены молчанию, бог весть.
Похоже, Жуков наслаждался тем, что наступила пора в его жизни, когда можно спокойно подумать, что никакой порученец не окликнет тебя срочно подойти к телефону на звонок Верховного, министра, Генерального секретаря…
Много читал. Особенно классику.
Галина Александровна после декретного отпуска вышла на работу. Жуков, ещё будучи министром обороны, устроил её в госпиталь им. Бурденко. Выхлопотал квартиру на улице Горького. Галина перевезла к себе мать Клавдию Евгеньевну. Теперь Клавдия Евгеньевна нянчила внучку Машу.
4
Жуков пытался привести в порядок, так сказать, юридическую часть своих семейных отношений. Надо было зарегистрировать брак с Галиной Александровной. Но Александра Диевна не давала развод. По-женски, видимо, ещё надеялась, что муж одумается и вернётся к ней.
Маршальскую квартиру в доме на улице Грановского Александра Диевна разменяла. Летом жила на даче в Лесном городке. Её Жуков купил для Галины Александровны, но потом решил остаться в Сосновке. А дом в Лесном городке отдал первой семье. Кроме того, выплачивал Александре Диевне ежемесячно 200 рублей и передал кремлёвскую продовольственную карточку. Ее отоваривал Иван Прядухин и сразу же пакеты с продуктами увозил Александре Диевне.
Откровенничать Жуков мог только с самыми близкими – с женой, Крюковым и Руслановой. И то – во время прогулок по саду и в лесу. Дача была нашпигована «жучками», и он об этом знал. Это, конечно, раздражало. Заметил: в доме даже думать было тесно, неуютно – как будто что-то давило, угнетало. С одной стороны, жил затворником («Я нигде не бываю, вообще ушёл от мира сего и живу в одиночестве…»), с другой – как в прозрачном аквариуме, вокруг которого хозяевами прохаживаются сытые коты…
Время от времени звонили из газет и журналов, просили о встрече для интервью. В том числе иностранные журналисты. Жуков отказывал.
Не заживала рана от публикаций, которые посыпались сразу после пленума. Секретное постановление ЦК КПСС «Об улучшении партийно-политической работы в Советской Армии и Флоте» от 29 октября 1957 года как закрытое письмо ЦК зачитывали на партийных собраниях во всех армейских и флотских партийных организациях, на предприятиях, во всех учреждениях, в колхозах и совхозах.
Партийцы есть партийцы. Сразу по прочтении закрытого письма в газеты пошли их отзывы «трудящихся». Негодовали. Поддерживали линию партии: «…т. Жуков Г. К. не оправдал оказанного ему партией доверия. Он оказался политически несостоятельным деятелем, склонным к авантюризму как в понимании важнейших задач внешней политики Советского Союза, так и в руководстве Министерством обороны». Через строки партийного документа, спущенного в низовые партийные организации, проглядывал этакий батька Махно с троцкистским уклоном…
«Правда», «Известия», «Красная звезда», областные, краевые и республиканские газеты – все старались не отстать и пнуть побольнее. Даже на родине.
Газеты Жуков в руки не брал долгое время.
Отмашку к началу травли дала флагманская «Правда». В секретариате ЦК быстро заготовили текст статьи под названием «Сила Советской армии и Флота – в руководстве партии, в неразрывной связи с народом». Основная суть: Жуков – зарвавшийся бонапартист, наделавший много ошибок в руководстве Вооружёнными силами Советского Союза, и главной его ошибкой стала недооценка роли партии в победах армии. Хрущёв нашёл подходящую кандидатуру на авторство – Конев! Вот кто подпишет статью! Хоть Иван Степанович и заверяет, что он не друг Жукову, но в Министерстве обороны маршалы заправляли дружной парой. И было время, когда Жуков предлагал на должность министра МВД Конева. Вдвоём бы эти покорители Берлина дел наворотили… Хрущёв потирал руки – сюжетец он придумал классический.
Статью нарочным послали маршалу Коневу. Тот сперва заартачился. Потом, когда припёрли, попросил время, чтобы прочитать и внести некоторые поправки.
Говорят, Конев просидел над статьёй всю ночь.
Хрущёву постоянно докладывали: сидит, правит. «Старайся, не старайся, всё равно статья завтра выйдет за твоей подписью», – злорадствовал Никита Сергеевич.
Когда подписанный Коневым текст привезли в Кремль, Хрущёв позвонил «автору» и сказал:
– Завтра в «Правде» читай свою статью. И без фокусов. Понял?
Говорят, что в печать пошёл не тот вариант, над которым работал Конев, а тот, что был заготовлен в секретариате ЦК. Вот почему Никита Сергеевич предостерегал Конева от «фокусов» – опасался, что «автор» статьи возмутится или что сам заявится в редакцию «Правды».
Вскоре после публикации Жуков и Конев встретились на улице. Конев, чувствуя вину, извинился.
– Ну, раз так, Иван Степанович, напиши опровержение! – предложил Жуков.
– Георгий Константинович, ты же понимаешь, что это невозможно. Не напечатают! Это ведь решение партии, в нашей стране это закон.
Вскоре Хрущёв уберёт и Конева. Для него он оставался человеком Жукова.
Когда победители делили лавры, Хрущёв, довольный исходом схватки и в порыве благодарности маршалу за спасение, высказал слова благодарности за наведение должного порядка и дисциплины
