самом-то деле, вопрос о высадке в Канаде даже не поднимался – и благодаря слабо пригодной для десанта местности, и из-за отсутствия здесь стратегически важных центров, захват которых смог бы хоть как-то повлиять на ход войны. Вот на Аляске – это да, но единственная попытка привела к тому, что японский десант нарвался на хорошо организованное сопротивление советских войск, поддержанных авиацией. Самолеты на Аляске, правда, имелись преимущественно старых типов, но их было много, а потому японцы отложили вопрос захвата северной территории до лучших времен, которые все никак не хотели наступать.
Когда инспектировать работы прибыл лично Геринг, он был несказанно удивлен тому, какого масштаба стройку осуществил гауляйтер. Рабинович и так-то был на хорошем счету, и не только как протеже Лютьенса, а за деловые качества, но сейчас… В общем, присвоенный ему в обход стандартной процедуры чин генерал-майора хорошо отражал положение дел. И Рабинович, хоть и усмехался скептически, мундир носил с гордостью. И лишь одно портило ему настроение – то, что предки в гробу бы перевернулись. Впрочем, здесь им не пришлось испытать того, что случилось в прошлой истории, а потому совесть гауляйтера быстро успокоилась.
Базы не были закончены, а на них уже начали прибывать первые корабли. Точнее, подводные лодки, совершившие беспримерный по дальности переход. Для немцев оказалась шоком поданная кем-то из советских коллег идея о том, что субмарины могут совершать подобные переходы. Не меньшим шоком стали мероприятия, которые должны были обеспечить столь высокую автономность. Конечно, по пути имелись кое-какие базы, но их было совершенно недостаточно, равно как и транспортных субмарин. Имелись у немцев такие, перевозящие в своих танках запасы топлива. Однако адмирал Лютьенс поддержал идею русских и, запершись в кабинете с Деницем и несколькими специалистами-кораблестроителями, посвятил несколько часов расчетам.
Результатом их посиделок и стал переход субмарин через Индийский и Тихий океаны. На подводных лодках, идущих практически без боезапаса и с неполными экипажами (людей и торпеды не составляло труда перебросить через Атлантику, а потом сухопутным маршрутом по Канаде), все свободное пространство и часть балластных емкостей заполнили топливом. Это резко повышало автономность маленьких, но грозных кораблей, и благодаря этому очень скоро на канадских базах оказалось под две сотни субмарин. Три четверти немецких, остальные – советские. Еще столько же ушло навстречу флоту Лютьенса. Ну и, когда Да Зара ухитрился наложить лапу на Сингапур, четыре десятка подводных лодок отправились к нему, благо этот переход не выглядел чем-то излишне сложным.
За все время грандиозной операции по распределению подводных сил потеряно оказалось лишь две субмарины, причем обе исчезли при невыясненных обстоятельствах. И к концу лета главное было сделано. Японцы, сами того не ожидая, оказались в плотном кольце, способном нанести их флоту серьезный урон. Однако адмиралы союзников не торопились, ожидая подхода советской эскадры. Но раз уж Ямомото начал действовать первым… Что же, японцам предстояло еще узнать, с кем они связались и как опасно будить медведей.
Новая Зеландия и впрямь оказалась чрезвычайно красивым местом. Раньше Колесников видел ее только по телевизору, да еще в кино, когда смотрел приснопамятного «Властелина колец». Его вроде бы здесь снимали. Интересно, кстати, напишет здесь Толкиен свою книгу, ставшую Библией фэнтезийщиков? И остался ли жив великий Хайнлайн? Надо будет узнать, когда все закончится. Он же, помнится, Библию Хиппи написал, которые, кстати, тоже пока не появились, и неизвестно еще, появятся ли. Скорее всего, нет, уж больно изменился мир, но кто знает, кто знает… Правда, сам Колесников считал эту конкретную книгу жуткой хренью, но и без нее бывший офицер американского флота написал много хорошего и не зря считался прижизненным классиком. Надо будет узнать, и что с ним, и что с другими талантливыми писателями, которых адмирал помнил. Не сейчас, после войны, конечно, но узнать обязательно. Пока же, увы, приходилось воевать, в промежутках между трудами ратными любуясь природой.
Нет, Новая Зеландия действительно заслуживала внимания, места здесь были и впрямь невероятно красивые. Не такие, конечно, как в кино, то ли для него выбирали виды, что называется, самые-самые, то ли ракурс здесь иной. Но все равно, природа впечатляла, и Лютьенс даже подумал о том, что стоит здесь организовать на постоянной основе базу для своей яхты линейного класса, построить дом, скромненький, квадратов на тысячу, не больше, и иногда ездить сюда с семьей отдохнуть. А что, положение вполне позволяет, все поймут и наверняка отнесутся вполне адекватно. Имеет, в конце концов, один из самых могущественных людей планеты вообще и Германии в частности право отдыхать так, как сочтет нужным?
Надо признать, к этим экзотическим островам Колесников отправился не просто так. Он тупо сбежал от кучи организационных проблем, решительно перевалив их на плечи многочисленных помощников. Пускай вкалывают и учатся, а он потом даст профилактический разнос. А тем временем сам… Да елки-палки. В его детстве все мальчишки грезили экзотикой южных морей, приключениями, светящимися волнами у коралловых рифов и летучими рыбами с крыльями-плавниками. Так почему хоть раз в жизни не воспользоваться моментом? Не факт, что удастся еще раз вернуться сюда, впереди война, бой, и чем все это кончится лично для него, не предскажет ни один Нострадамус. Хотя, конечно, предсказания этого шустрого еврея, на взгляд Колесникова, были не более чем разводом легковерных и склонных к мистике современников. Но как раз это неважно, а вот официальная цель поездки – как раз наоборот, во всяком случае, в глазах подчиненных.
Пока что надо было победить и, по возможности, остаться при этом в живых. И сюда он прибыл не только отдыхать, а проинспектировать спешно созданную базу для подводных лодок. Совсем скоро, максимум через неделю, должна была начаться операция по удушению Японии, и совершенно не хотелось, чтобы все навернулось из-за какой-то мелочи. Это он, разумеется, утрировал – ничего не сорвется, не одна тут база и не одна субмарина, но все равно. Война – это процесс, в котором льется кровь. Много крови. Чем больше – тем лучше, главное, чтобы это была кровь врагов. Тут важно не перепутать, и он, адмирал Лютьенс, просто обязан проследить, чтобы не его люди умирали за Родину, а, как завещал великий Бисмарк, враги умирали за свою Родину.
Однако дело делом, а, раз уж выпала такая оказия, красотами полюбоваться тоже стоило. Тем более, цивилизация этот уголок загадить еще толком не успела. Да и было той цивилизации… Насколько помнил Колесников, вначале эти места населял какой-то практически неизученный народ, про который в его время не принято было
