— Вы что, раньше не ссорились?
— Ссорились, — буркнул куда медленнее пьянеющий Байдек. — Куда без этого.
— Тогда, извини, барон, почему ты сейчас тут, а не утешаешь ее в ее постели?
Мариан хмуро посмотрел на собутыльника, словно прикидывая, то ли врезать ему за упоминание о постели супруги, то ли просто попросить заткнуться. Но Тандаджи всегда испытывал мало пиетета и по отношению к аристократам, и по отношению к женщинам. Поэтому убийственный взгляд вынес, как всегда, невозмутимо. Только внутри какой-то ехидный голос обозвал их посиделки ночью брошенных мужей.
Выпили еще по стакану, налили еще и еще. Бутылка медленно уходила за половину, когда Байдек, наконец, заговорил.
— Я сделал ошибку.
— Угу, — покладисто кивнул уже сильно захорошевший тидусс.
— Нужно было сразу сказать ей, — консорт поставил опустевший стакан на стол и Тандаджи быстро налил еще. Для закрепления эффекта.
— Почему не сказал? — осторожно поинтересовался исполняющий обязанность ночного психотерапевта начальник разведуправления.
— Она совсем замученная была, — барон покрутил в руках бокал, глотнул, скривился. — Испугалась бы, начала нервничать, какое тут управление страной?
Тандаджи глубокомысленно покивал.
— Значит, все сделал правильно. Так?
— Нет, не так! — рявкнул Байдек зло. — Все не так! Мы жили как муж и жена, потом бац — и она королева, а я кто?
— Хм, хм, — предусмотрительно-неопределенно ответил Тандаджи.
— Я хотел сам справиться, доказать и себе, и ей, что я стою того, чтобы быть рядом. Что могу, как и раньше, не обременять ее страхом. Защищать. И не потянул. Не смог пронести это мимо нее, чтобы она не узнала.
Майло щелкнул ногтем по стеклу бутылки, и прозрачно-янтарная жидкость вздрогнула.
— Друг мой, — сказал он наставительно, так как пауза затянулась. — Ты всего месяц в этом гадюшнике. И, поверь мне, въедливее и дотошнее тебя в деле охраны еще поискать надо.
— И открою тебе секрет, который познается только после многих лет работы на государственном уровне — в нашем деле невозможно предусмотреть всего. Мы можем только минимизировать ущерб. Но всегда будет то, что пошло вопреки планам, стратегиям и намерениям.
Барон не шевелился и не смотрел на него, только играл желваками — что-то переживал внутри себя.
— Тебе труднее из-за того, что твоя работа тесно связана с личным отношением. С одной стороны, ты поэтому так въедлив. С другой — неизбежны ошибки из-за твоей привязанности к объектам охраны.
— Предлагаешь искать другую работу? Я думал над этим, — тяжело признался барон.
Тандаджи вздохнул, чувствуя себя почти святым.
— Предлагаю начать на работе относиться к жене и Высочествам, как к незнакомым людям, задачу охранять которых перед тобой поставили. Тогда сразу отпадут вопросы — говорить об угрозе или не говорить. Если объект охраны знает об опасности — риски куда меньше. Ведь любому другому бы сказал?
— Сказал бы, — буркнул барон, залпом допивая алкоголь. Глаза у него начинали как-то лихорадочно блестеть. Тандаджи налил еще.
— Вот и ответ на вопрос, — голосом мудрого наставника заметил Тандаджи. — И еще. В паре телохранитель-объект охранник всегда главный. Иначе это не охрана, а так, эскорт, — презрительно поморщился Тандаджи. — И тут разницы никакой. У нее будет информация, у тебя — власть принимать решения. И никакого диссонанса от статуса супруги. Потому что так бы было при любом статусе.
Снова возникла пауза. В голове Тандаджи все плыло, но он держался стойко, чтобы не ударить в грязь лицом перед, кажется, совсем не пьянеющим бароном. Кинул взгляд на часы — три часа ночи. Опять он не ночует дома.
— Теперь я знаю, зачем к тебе пришел, — наконец проговорил Байдек.
— Ты и сам это все знал, — благородно изрек начальник разведуправления. — Вообще тебе не ко мне нужно было идти.
Барон глянул на него даже с некоторой иронией. «Отпускает», — с облегчением подумал Тандаджи.
— Кто бы говорил, — пробурчал — прорычал Мариан, и язык его чуть заплетался, а глаза медленно становились желтыми, звериными, — сам-то почему не дома?
— Я с тобой пью, — Майло кивнул на почти побежденную бутыль. — А с утра общий сбор, злодеи-то выходных не знают…
— Ладно, — принц-консорт поднялся, тяжелый, мощный, — пойду я.
— К жене? — поинтересовался Тандаджи.
— Прогуляюсь, — проворчал барон. — Спасибо.
Он ушел, а Тандаджи, с удовлетворением заметив, что железный Байдек вовсе не железный — он заметно шатался, вылил остатки виски в раковину, сделал себе пометку купить еще — с такой жизнью консорт еще не раз тут появится, и направился в свою комнатушку за кабинетом.
Но сон не шел, и он, четко выявив причину, вызвал машину с водителем.
Через полчаса в спящий дом начальника разведуправления осторожно ввели уже совершенно закосевшего хозяина. Он, как был, в ботинках, на автомате, почти с закрытыми глазами прошел мимо вскочивших, обалдевший от вида в стельку пьяного мужа и сына женщин в спальню и там рухнул на кровать — лицом вниз.
Супруга, выплакавшая себе за эти дни все глаза, и даже внезапно помирившаяся с ворчавшей «да, натворили мы дел с тобой» матушкой, аккуратно сняла ботинки, стащила штаны, упарилась вся, ворочая тело, но расстегнула и сняла рубашку. И даже протерла мужа влажной губкой, смачиваемой в теплой воде с капелькой лимонного масла и сока — тазик притащила свекровь и без слов поставила у входа в спальню. И только после этого легла рядом, обхватив его руку и внимально слушая дыхание.
Королева Василина-Иоанна открыла глаза от какого-то звука. Первым делом бросила взгляд на половинку кровати рядом. Мариана не было.
Тихий стук повторился, и в дверь заглянула встревоженная горничная.
— Ваше Величество, — она замялась, — простите, пожалуйста, что бужу, но тут такое дело…посмотрите, пожалуйста.
Василина встала, накинула на ночную сорочку халатик, вышла в гостиную, выглянула за дверь покоев.
В коридоре, носом к покоям, лежал на полу огромный медведь и шумно, тоскливо вздыхал. От него сильно пахло алкоголем.
На лицах охранников было непередаваемое выражение усердного равнодушия.
— Давно он здесь? — тихо спросила Василина у ближайшего гвардейца.
— Да уж час как тоскует, — шепотом ответил охранник. — Заберите вы его, а, Ваше Величество? Хороший же мужик, правильный…, - робко добавил он, — никого так ребята не уважают, как его…
— Хороший, — согласилась она, с укоризной глядя на мохнатого мужа. Тот поднял голову, печально и вопросительно посмотрел на королеву.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
