– Все, - выдохнул Слепец так тихо, что, стой кто-нибудь рядом, он не расслышал бы слова. Потрескавшиеся губы покрыли капли крови. Слепец машинально слизнул их и медленно осел на колени. Сверху продолжал сеять мелкий дождик, теперь уже не волшебный, а самый обычный, но победивший человек, когда-то король, а ныне бродячий колдун, не замечал его. Качаясь от усталости и борясь с тошнотой, подкатившей к горлу, он в мыслях снова и снова возвращался к рассказу Клозерга. Как прозаична правда по сравнению с той красивой и восхитительно безумной сказкой, что поведал ему давным-давно Мездос! Раньше ему казалось, что это слишком дико, слишком безумно, слишком жестоко, но теперь, узнав истину, Слепец хотел вернуть все заблуждения и по-прежнему верить в борьбу двух противоположностей личности Джона Торби. Однако, жестокая реальность неотвратима: то была борьба обычных, жестоких, коварных, уродливых душой людей, которая привела к страданиям и смертям в огромных масштабах. И он, Малгори, один из самых активных участников!! Пусть будут прокляты они все! Будь проклят ты, Джон Торби, породивший мерзкое племя убийц и сам вставший у него во главе!
Капли дождя струились по щекам Слепца, и он застонал, на секунду забывшись и представив, что к нему вернулась способность плакать. Жаль, что плакать от горя… Он так стремился сюда, к этой лужайке перед загородным домом скалгерского мэра, так надеялся одержать победу! И вот, когда все сбылось, он хочет забыться и не помнить ничего из того, что узнал. Ему не нужен этот мир. Не нужна победа…
В одном из разбитых окон дома показался дерриотиец, сжимающий в руках лук. Свистнула стрела - и Слепец с размаху шлепнулся боком в грязь, пузырящуюся под дождем… Потом некоторое время рядом было тихо, только капли размеренно постукивали по земле. Как это забавно, чувствовать пробившее плоть узкое древко, что намертво прижало руку к боку. Как забавно дышать, чувствуя холодную, жалящую сталь между ребрами…
Уже в самом конце, когда удары капель о землю стали звучать громче, чем барабанный бой, и расплываться в один непрерывный шум, Слепец вдруг ясно услышал чей-то истошный вопль.
– Люди!! Тиран умер!! Тиран умер!! Счастье вернулось к нам!! Бросайте оружие, хватит смертей! Война окончена!
Тогда Слепец наконец улыбнулся, слабо, но по-настоящему счастливо. Кровь вытекла из трещин на губах, смешалась с дождем и просочилась на землю. Слепец медленно закрыл глаза и провалился в желанную, лишенную видений и воспоминаний тьму…
26.
Покачиваясь в седле, Слепец разглядывал окрестности дороги, по которой двигалась его армия. Дымка нудного, мелкого, хотя и теплого дождя смазывала дали для глаза обычного человека - но не для короля Малгори. Сейчас с ним не было Талисмана воды, однако, как оказалось, можно было прекрасно обходиться без него. Слепец отлично видел кочковатый луг в ложбине меж двух приземистых холмов в тысяче шагов от дороги, и шального зайца, застывшего на нем столбиком. Зрелище множества людей, галдящих и смеющихся, с радостью подставляющих лица каплям дождя, заворожило зверя. Вряд ли испугало: эта армия никого не способна устрашить, даже пугливого зверька. Мирная армия, ее солдаты возвращаются домой с войны, на которую были согнаны силой.
Многотысячное войско таяло с каждым новым проселком, уходившим в сторону, каждой деревней, встреченной на пути. Некоторые, особо нетерпеливые всадники обгоняли растянувшуюся в походе колонну и устремлялись к своим поселениям, чтобы скорее сообщить радостные вести и обнять родных.
Однако, радость эта скоро пройдет. Самое страшное позади: жуткий колдун, ввергнувший в пучину разоров и смерти все Правобережье, убит, и без его злой воли громадная армия захватчиков тут же распалась. Те Волшебные Звери, которых не настигли мечи врагов или недавних соратников, попрятались в лесах. Скалгеру, Олгмону и Хагмону еще долго придется бороться с ними… Война нанесла всем странам и народам страшные удары: армии требовали пищи, а сами ничего не созидали. Поля стояли, заросшие дикими травами - и даже их до сих пор не косили, хотя пришла самая пора. Зимой будет очень мало провизии, ибо что могли оставшиеся в домах женщины, дети и старики? Ведь у них не было даже плугов и сох, металлические части которых пошли на изготовление оружия и доспехов для гигантского войска. Большая часть домашних животных превратилась в отвратительных монстров, так что мяса на зиму тоже не запасешь. Когда еще восстановится поголовье…
Слепец понимал, что должен бы заняться обратным процессом, вернуть Волшебным Зверям прежний облик, но у него не было ни сил, ни желания. Последнее время он был погружен в созерцательную апатию - ел без аппетита, говорил скупо, почти ничего не делал. Только когда пришла пора толпам бывших солдат отправляться по домам, король Торбии быстро собрался и выехал во главе разношерстного скопища людей.
Сейчас он осторожно вздыхал, чувствуя неудобство от повязки, сдавливающей грудь и пеленавшей левую руку. Каждый вздох рождал тихую, колющую боль, будто подмышкой сидел некий крошечный монстр, регулярно тыкающий меж ребер острым когтем. Рука, насквозь пробитая стрелой две недели назад, до сих пор не работала. Противная слабость во всем теле заставляла Слепца под конец дня буквально валиться из седла - но, несмотря на все уговоры, он отказывался пересесть в повозку. Почему? Пытался мучить сам себя за неведомые прегрешения? Или то было обыкновенное, не поддающееся объяснению упрямство? Слепец и сам не мог сказать точно. Боль постоянно напоминала ему о том дне, о последней схватке и словах Клозерга. Как же он жалел, что не убил Огневержца как можно быстрее, завел тот проклятый разговор, вытащивший на свет отвратительные подробности жизни королевской семьи. К чему было их знать, любопытный недоумок? - в который раз мысленно кричал сам себе Слепец. Отчего тебе не терпелось развеять блаженное заблуждение?
По правде сказать, теперь он чувствовал себя уже не так паршиво, как тогда, едва очнувшись в горячечном полубреду, на следующий день после победы. Иной раз он пробовал себя убедить, что лично ему нет дела до того, сколь подлыми и кровожадными были его брат и отец. Они - сами по себе, он - сам по себе. Однако, плохие мысли нет-нет, да и возвращались обратно, прогрызая его разум подленькими маленькими червячками.
Вот и сейчас, он опять бесконечно мусолит в себе вспоминания и размышления. Быть может, во всем виновата рана, лишившая его сил и ввергнувшая в уныние? Имей он силы, занялся бы сейчас разными неотложными делами и не думал, не забивал себе голову вредными мыслями.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
