По правде сказать, теперь он чувствовал себя уже не так паршиво, как тогда, едва очнувшись в горячечном полубреду, на следующий день после победы. Иной раз он пробовал себя убедить, что лично ему нет дела до того, сколь подлыми и кровожадными были его брат и отец. Они - сами по себе, он - сам по себе. Однако, плохие мысли нет-нет, да и возвращались обратно, прогрызая его разум подленькими маленькими червячками.
Вот и сейчас, он опять бесконечно мусолит в себе вспоминания и размышления. Быть может, во всем виновата рана, лишившая его сил и ввергнувшая в уныние? Имей он силы, занялся бы сейчас разными неотложными делами и не думал, не забивал себе голову вредными мыслями.
Слепец тряхнул головой и немедленно поморщился: рана напомнила ему, кто сейчас хозяин тела. Прижав ноющую руку к больному боку, осторожно и тщательно, Малгори огляделся. За размышлениями он перестал следить за конем и тот сошел далеко на обочину, чтобы полакомиться сочным клевером. Тысячная колонна, состоящая из как попало одетых, горланящих песни и весело смеющихся людей, ползла мимо. Сотня торбианцев во главе с Таккором ушла вперед, не заметив отсутствия вождя… Непослушные мысли Слепца снова заставили его забыть об окружающем мире: он подумал о том, что ему, в отличие от большинства бывших солдат возвращаться особо некуда. Вон целая толпа крестьян, машущих руками товарищам, отделилась от колонны и направилась к деревне Камни. Там их ждут жены, дети, родители. Каждый день смотрят на пустые верхушки холмов - не появятся ли на них черные точки возвращающихся обратно мужчин? Даже дома ждут их, опустевшие и соскучившиеся по хозяйской руке. Ждут поля, ждут полные рыб реки и лесные угодья. Привычная жизнь, на время прерванная войной…
А что же ждет его, Малгори? Пустая, ставшая чужой и страшной Башня, где нет ни жены, ни детей, ни родителей? Разоренное, наполовину опустевшее королевство, которым у него нет желания управлять? В чем смысл его дальнейшего существования? Где его найти?
Слепец нахмурился и поднял лицо к небу. Дождь прекратился и в тонком слое светло-серых облаков стали появляться быстро увеличивающиеся бреши. Таково лето - только что с неба падали капли, а через час уже светит жаркое солнце и лужи на дорогах парят. Мирная картина, как и все, о чем он размышлял ранее. Беззаботные крестьяне, возвращающиеся к мирной жизни, не задумываются о скором будущем, или же они полны радужных надежд на то, что все будет хорошо.
Лишь мрачный человек, к которому вроде как перешло право владения всем этим миром, никак не оторвется от страшных дум. Он знал, что светлого будущего не будет, ибо отчетливо помнил каждый день, в который земля ходила ходуном и покрывалась трещинами. Предположения Мездоса не подтвердились: Джон Торби не разделился на две половины, а Клозерг не виноват в Миротрясениях. Или же, очутившись на небесах, среди Смотрящих Извне, он продолжает разрушать Мир, который не смог захватить? Как-то ночью Слепец пытался разглядеть среди россыпей звезд новые, яркие и злобные. Как там говорил Приставала? Герои, повелевающие странами и народами, помещаются в центре. Интересно, кто делит героев на плохих и хороших, кто определяет, достоин ли умерший смотреть на покинутую землю сверху? Как бы там ни было, новых звезд Слепец не обнаружил и потом выбросил из головы идею о том, что Клозерг мстит им после смерти. Причины Миротрясений в другом, и если их не обнаружить в скором времени, дело кончится плохо. При каждом новом катаклизме трещины в земле все длиннее, падающие с неба капли все больше. Скоро мир просто развалится на огромные куски… У Слепца была на этот счет еще одна мысль, достаточно безумная - но разве можно ее отвергать только по этой причине? Быть может, когда Джон Торби создавал Мир, тот стал неким продолжением его собственного тела, и сейчас, со смертью творца, он тоже умирает и разлагается? Здесь была одна нестыковка - Джон Торби умер два десятка лет назад. Если только он на самом деле умер… Мысли Слепца охватил ужас: он выдумывал дальше и дальше. Что, если на самом деле Творец вовсе не умер? Разве можно просто так убить Бога, как в этом похвалялся Клозерг? Вдруг отец переселился в тело Клозерга и жил там, сводя его с ума и наслаждаясь его страданиями?
С неба уже светило солнце, а Слепца сотрясали волны дрожи. Прямо перед открытыми глазами вставали видения: пронзенный мечом Джон Торби тает, как эти облака в небесах, превращается в крошечный вихрь и исчезает внутри Клозерга, сжимающего окровавленный клинок. Потом этот вихрь поднимается вверх от кучки пепла, в которую превратился старший брат, и перетекает в качающегося от усталости Малгори… Он пытался найти внутри себя следы чужого присутствия, ибо понял, что со смертью Клозерга дух Джона Торби обязательно должен был найти себе новое пристанище. Его, Малгори, разум и тело. Нет! Нет! Этого не может быть. Он должен отыскать останки отца и убедиться, что тот - просто мертвец, а не истаявший дух, витающий в воздухе и захватывающий тела!
Резко очнувшись от видений и дум, Слепец с яростью поддал пятками по бокам коня. От неожиданности тот всхрапнул и с резким прыжком, заставившим седока скрипеть зубами от боли, бросился к дороге. Свежий ветер в лицо, брызги грязи, приветственные крики людей и заливший все вокруг солнечный свет позволили Слепцу отвлечься от жутких мыслей. Он вдруг подумал, что этот прекрасный мир не может погибнуть, да и ему самому еще рано сдаваться. Странное дело - ведь он только что был беспросветно мрачен и удручен!? Будто бы пришедшее со стороны внушение заставило отринуть плохое и преисполниться светлыми чувствами. Слепец мчался вперед, в твердой уверенности, что он сможет жить дальше.
Когда он настиг Приставалу, затерявшегося в толпе торбианцев, тот очнулся от мыслей, в которые был погружен, поглядел на Слепца долгим взглядом и вдруг спросил:
– Скажи, а твой город большой?
– Что? - от неожиданности переспросил Слепец. - Мой город?… Хм… Как тебе сказать. Раньше, особенно в детстве, он казался мне огромным. Теперь, когда я сравниваю его со Скалгером - нахожу крошечным.
– Но люди-то в нем богатые живут? - продолжал выспрашивать Приставала. Слепец никак не мог взять в толк, к чему он завел этот разговор.
– Всякие есть… Даже нищих целый квартал, правда, маленький.
– А! Конкуренты, - пробормотал Морин. Почесав ухо, он снова взглянул на Слепца - хитро, из-под свесившейся на лоб грязной пряди волос. - Но ты ведь подаришь старому другу самое доходное место?
– Ты что, собираешься продолжать нищенствовать? - воскликнул Слепец. Беседа с Морином наполняла его странным чувством радости, какой-то совершенно немотивированной, ребяческой. Ему хотелось громко расхохотаться, привстать на стременах и ударить себя по ляжкам, и только постоянно колотье в боку не давало совершить подобное сумасбродство. - Что подумают люди, когда попрошайка в кабаке станет рассказывать, как он на пару с королем прошел полмира? Нет, приятель. Если уж тебе так нравится собирать денежки, сделаю тебя королевским сборщиком налогов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
