и они радовались возможности размяться. Рон помахал рукой профессору, ему все-таки нравился этот СТАРИКАН. Хотя все же было непонятно, как Саид был молодым, а этот был старым! Ясмин и Салах, проходя мимо, практически синхронно кивнули профессору. Тот в ответ улыбнулся, то ли им, то ли своим мыслям.
Странные люди в оглушающей тишине вышли из салона. Как только за ними закрылась дверь, в гостиной заговорили все разом. Омеги кричали, что Ясмин своим поведением оскорбляет всех омег! А альфы, наоборот, кричали, что Ясмин хитрый манипулятор и своими уловками сделал из альфы подкаблучника, который с места срывается по первому щелчку пальцев омеги.
Только Матышковский судорожно рылся в собственном планшете. Там были фото со свадебной церемонии Айюба. Они были сняты, хоть и тайно, но профессиональной камерой. Цифровая запись позволяла увеличивать снимки. Он нашел фото, где лицо Саида было видно лучше всего. Этого просто не может быть! Профессор максимально увеличил лицо альфы, выискивая морщинки или хоть что-нибудь, что указывало на его возраст. Когда его информатор сообщил возраст Айюба и Саида, профессор решил, что он перепутал цифры. Саиду семьдесят два? Двадцать семь, не больше! Профессор взлохматил волосы, он всегда так делал, когда сильно волновался.
‒ Кто это? ‒ молоденький омега, прижавшись к его плечу, заглянул в его планшет. ‒ Какой хорошенький! Как принц Алладин из сказки!
‒ А это, деточка, тот самый брат Саид, которому семьдесят два года! ‒ альфа потрепал омегу по нежной щечке.
‒ Не может быть! – глаза омеги удивленно расширились. Он нежно выдернул планшет из рук профессора и бросился к друзьям. – Смотрите, смотрите! Это просто ожившая сказка из «Тысячи и одной ночи!»
Омеги, громко щебеча, стали рассматривать фото, обмениваясь впечатлениями. К ним присоединились альфы, всем было интересно посмотреть. Вскоре Збигнев поймал на себе несколько заинтересованных и настороженных взглядов альф. Он поспешил к приятелям. Надо было успокоить людей и развеять ненужные сомнения. Профессор стал объяснять, что именно было запечатлено на фотографиях. Свадебных фотографий было всего четыре, на остальных фото были изображены базар, люди, верблюды, привязанные у караван-сарая, ремесленники за работой. Потом четыре фото с членами правящей семьи, а потом опять горожане, уличные танцы с кинжалами. Праздничные столы, накрытые прямо на улице. Женщины, сидящие за отдельным столом. Довольные и веселые дети.
Наконец, кто-то из альф настороженно поинтересовался, откуда у него подобные фото.
‒ Ну, вы, конечно, решили, что я из военной разведки? – Матышковский иронично поднял по-стариковски кустистую бровь. – Жаль вас разочаровывать, но я всего лишь ученый! Информация это мой хлеб, ‒ Збигнев ухмыльнулся, – иногда с маслом. Я не собираю информацию лично. Я просто за нее плачу. Я знаю немало любителей экстрима, которые любят пощекотать себе нервы и при этом неплохо заработать. Так что, все банально просто и совершенно законно. В эмират пускают туристов, и им никто не запрещает там оставаться «в гостях». Это ведь так волнительно побывать в закрытом мире? Многие газеты и журналы с удовольствием платят хорошие деньги за подобные репортажи. А я, так сказать, покупаю оригиналы.
По уровню раздался мелодичный перезвон, оповещающий о начале обеденного времени. Часть гостей разошлась, профессор забрал свой планшет и, заказав себе чай с сэндвичем, вытащил из неприметного чемоданчика литературный журнал. Быстро найдя нужную страницу, он достал лупу и, щурясь, начал внимательно рассматривать иллюстрацию. На ней маленький смешной человечек в старомодных круглых очках с гордостью держал в руках старинный фолиант. Матышковский в очередной раз рассматривал в лупу мельчайшие подробности обложки. А потом, поцокав языком, принялся так же через лупу рассматривать корешки книг, стоявших в шкафу со стеклянными дверками. Профессор покрутил журнал в надежде рассмотреть недостающие подробности. Часть шкафа закрывал собой нелепый человечек, похожий в своих очках на сову. Збигнев вздохнул и задумался…
***
Когда Салах и Ясмин оказались в номере, омега велел Азизу быстренько достать черный в полосочку костюм.
— С чего это вдруг ты решил переодеться в костюм? — Салах подозрительно прищурился.
— По полу сквозит, — Ясмин быстро переодевался, — и потом, когда я в шелковых штанах, то все время пытаюсь подогнуть ноги под себя. Память тела это тяжело контролируемая вещь, а в костюме даже мыслей таких не возникает.
— Там в гостиной… — Салах подошел ближе к супругу, — мне показалось, что ты на меня разозлился. Почему? Я что-то не то сказал?
— Идиоматическое выражение «знай свое место» подразумевает, что место оппонента ниже, чем у говорящего, — Ясмин улыбнулся. — Поэтому все в гостиной решили, что ты хочешь меня унизить, или, вернее сказать, подчеркнуть мой зависимый статус.
— Но, я-то совсем другое хотел сказать! — Салах разнервничался и схватил супруга в охапку. Ясмин так и замер с ногой в одной штанине. — Я хотел сказать, что твое место выше, чем у остальных омег. И не только омег! Там отнюдь не все супруги, — Салах округлил глаза и добавил, — там некоторые даже не женихи, а… а любовники! А ты замужний омега! Достойный, честный, умный! А там гнездо разврата какое-то! Улыбочки эти, хиханьки! Профессор мне показался вначале таким серьезным человеком, а на самом деле оказался похотливым животным! Как можно хватать чужих омег! И что совсем непонятно, почему все альфы это терпят?
— Салах! — рассмеялся Ясмин и нежно погладил его по лицу. — Мы не на Сабахе! Здесь, когда альфе семьдесят четыре, то он, как правило, единственное, что может делать с омегой, так это строить глазки и ручки целовать! Вот не надо делать такие испуганные глаза! В федерации и альфы, и омеги, и беты живут одинаково лет по восемьдесят! И то в случае, если ведут здоровый образ жизни, правильно питаются и регулярно лечатся. А то бывает, что и в пятьдесят уже становятся дряхлыми стариками.
— Так получается, я обидел пожилого человека? — ужаснулся Салах.
— Нет! — засмеялся омега. — Ты, скорее, ему польстил! Дай, я уже оденусь! Я привык к жаре и эти несколько дней ужасно мерзну!
— Может, тебя согреть? — Салах ухмыльнулся, глядя, как Ясмин выворачивается из объятий.
— Лучше покормить! Я стал на удивление прожорливым. Это, наверное, из-за перепада температур. Я помню, когда только попал на Сабах, то от жары не мог нормально есть! А теперь, похоже, наверстываю! Есть хочу! Будешь задерживать, так я тебя покусаю, как голодный вампир!
— Ладно, пошли уже, вампирушка моя, покормлю!
