Не волнуйся. Лучше сходи в банк и предупреди их, чтобы они усилили охрану, ведь книгу просто чудом не украли!
‒ Хорошо, хорошо, я все сделаю, только не волнуйся! ‒ Салах накрыл омегу одеялом. ‒ А ты постарайся поспать.
Поцеловав пару раз нежные губы, альфа вышел из спальни. Рон крутил в руках камеру.
‒ Положи немедленно и сейчас же иди, вымой руки с мылом пару раз. ‒ Салах кивнул головой ближайшему альфе. ‒ Проконтролируй! А потом возьмите из бара коньяк и обработайте руки! Вытащить чип и диск из камеры дело двух секунд, так зачем понадобилось подбрасывать ее обратно? У меня, к сожалению, нет таких технических знаний, чтобы определить, что в нее добавили! Его могли покрыть каким-либо составом сверху, он может быть ядовитым, так что лучше подстраховаться. Аббас, ты знаешь, где у них утилизатор? ‒ охранник кивнул головой. ‒ Заверни в бумагу и уничтожь! Хватит нам сюрпризов от неверных!
Альфы одобрительно заворчали и с уважением посмотрели на наследника. Они уже привыкли, что у этого молодого человека здравомыслия больше, чем у иных взрослых. Обычно Салах брал с собой охрану из своих ровесников, молодых альф только-только вступивших на путь взросления. Ему было с ними комфортнее. Но в этот раз охрану подбирал эмир. И он выбрал опытных бойцов и следопытов, людей, чью надежность он не раз испытал в бою. И теперь альфы каждый день убеждались, что у их эмира подрастает надежный наследник. За таким альфой можно было следовать, не задумываясь. Ему можно было доверить и свою жизнь, и свою честь.
‒ Пока меня не будет в номере, ‒ Салах оглядел своих земляков и, не догадываясь, какие мысли бродят в их головах, ‒ я хотел бы, чтобы один из вас был здесь, внутри, а двое снаружи у дверей. Технике доверять не стоит! Как мы увидели, ее легко можно обмануть, ‒ альфы дружно кивнули, соглашаясь, и замерли в ожидании дальнейших приказаний. ‒ Нам осталось лететь полдня и ночь. Утром мы будем на месте. Неизвестно, на что пойдут негодяи, чтобы добиться своей цели. Подождите меня, профессор, я принесу фолиант сюда. Он будет в большей безопасности под нашей охраной, чем под защитой их хитромудрой техники, которую, как мы выяснили, очень легко обмануть.
Салах в сопровождении двух альф быстро сходил в банк и забрал оттуда большую шкатулку. На обратном пути он зашел в книжный магазин и, улыбаясь, выбрал и купил бумажную книгу.
Профессор затаил дыхание, когда перед ним на стол поставили большую деревянную шкатулку, на крышке которой была изящно вырезанная сура из Корана.
‒ Какая тонкая работа, ‒ профессор провел пальцами по резной крышке шкатулки. — Очень подходит для такой драгоценной книги.
‒ Да, конечно. ‒ Салах хмыкнул, вспомнив, какую истерику закатил Филин, когда альфа пытался забрать у него книгу. Библиотекарь наотрез отказывался выпустить ее из рук, так что Салаху пришлось перевернуть всю сокровищницу, чтобы найти шкатулку подходящего размера. Гарнитур из розовых и голубых бриллиантов, который лежал в ней, альфа попросту выложил в соседнюю вазу, лишь бы освободить шкатулку.
‒ А что было в чемоданчике? ‒ поинтересовался профессор. ‒ Я думаю, что, если бы он был пустой, то его вряд ли бы забрали с собой.
‒ Там лежала еще одна шкатулка, в которой до этого находилась шкатулка с книгой, ‒ Салах улыбнулся. ‒ Вы даже не представляете, чего мне стоило уговорить библиотекаря выпустить книгу из рук. Если б не остальные его «сокровища», которые остались при нем, то мне пришлось бы везти книгу вместе с ним. Причем, он бы так и не выпустил бы ее из рук!
Все альфы дружно рассмеялись. То, как Филин трясся над каждой бумажкой, стало во дворце притчей во языцех. Легче было вырвать золото из пасти дракона, чем вынести любую книгу из стен библиотеки.
Профессор открыл шкатулку. Книга была завернута в большой платок ‒ гутру. Филин укладывал книгу в шкатулку бережно, как младенца в колыбель, переживая за «несчастную лапочку». Достав книгу, профессор развернул гутру и замер, разглядывая великолепный фолиант. Он достал из кармана складную лупу и принялся методично осматривать обложку, корешок переплета и срез страниц. Потом он жадно вдохнул запах и, прикрыв глаза, задумался.
‒ Странный запах, будто пахнет какой-то специей, ‒ профессор выжидающе посмотрел на Салаха.
‒ М-м, ‒ задумавшись, альфа принюхался, – это, скорее всего шур-шур. Он, хоть и не имеет собственного запаха, но усиливает тот, что есть. Я видел несколько раз, как Филин посыпал книги шур-шуром, словно повар ‒ жаркое. ‒ Салах улыбнулся. ‒ Он считает, что шур-шур защищает книги от насекомых и злых духов!
Профессор кивнул головой, как будто соглашаясь, и открыл книгу. Он очень внимательно рассмотрел подвертку кожи и форзац. Особенное внимание он уделил экслибрису* ‒ печати Омейядов. Он, то приближал лупу, то отдалял, пытаясь разглядеть что-то доступное только ему. Потом он точно также неторопливо и дотошно рассмотрел титульный лист. Перевернув страницу, он, наконец, прочел первые строки:
«Ясмин, чей тонок стан и трепетные длани,
Глаза твои прекрасней, чем у лани».
‒ О-о-о, ‒ выдохнул в восхищении Збигнев, ‒ Лабид и вправду влюбился. Я, признаться, не верил, что рассудительный и спокойный мужчина мог так влюбиться на старости лет. Как символично, что книгу нашел омега с таким же именем, как и у возлюбленного старого поэта.
‒ Только мой Ясмин не наложник, а любимый супруг! ‒ заявил Салах.
‒ Я слышал, что есть письмо Лабида к этому наложнику, ‒ старик замолчал, обратившись в слух.
‒ У вас очень тонкий слух, уважаемый, ‒ ухмыльнулся альфа. ‒ Да, это правда, есть и письмо Лабида, которое прилагалось к книге, а еще несколько писем того же времени, в которых упоминается о скандале, связанном с неким наложником. Но это уже другая история.
‒ А вы их тоже везете? ‒ казалось, профессор забыл, как дышать.
‒ Нет, ‒ Салах ослепительно улыбнулся, как Чеширский кот. ‒ Сейчас с нами только книга Лабида, как подтверждение значимости работы моего супруга. Ясмин уже занялся написанием монографии, посвященной этой книге, а еще его уговаривают написать любовный роман для популяризации самого поэта и его стихов. Так сказать, чтобы заинтересовать обывателей, а не только специалистов-филологов.
‒ О-о, как интересно, ‒ профессор погрузился в чтение фолианта, переворачивая страницы с таким благоговением, что Салаху было неудобно его торопить.
Вскоре вернулся Аббас и, как старший среди охранников, распределил время дежурства между
