испуганно выглянула в коридор. Дверь одной из комнат была распахнута настежь. «Если там кто-то из них, спрошу, где ванная». Нина неуверенно направилась к двери. В комнате было темно. Она остановилась на пороге, привыкая, — глаза смутно различили разобранную постель. На постели стоял мальчик — босой, в пижаме. Увидев на пороге Нину, он издал горлом какой-то невообразимый звук — не вскрик, а какой-то нечленораздельный птичий клекот, схватил подушку, выставил ее вперед, словно защищаясь, потом швырнул ее в Нину, а сам спрыгнул с постели на пол и, как ящерица, юркнул под кровать.
Глава 11. ПОСЕЛОК КРАСНЫЙ ПИОНЕР
— Название какое у населенного пункта — Красный Пионер, — хмыкал Ануфриев. — И называли же люди. Откуда только что бралось? Как будто были в те времена белые пионеры или голубые.
Шла плановая отработка территории, прилегающей к месту убийства. Никита Колосов вместе с сотрудниками своего отдела вот уже вторые сутки сидел в Редниковском отделе милиции, что возле самой железнодорожной станции. Проверяли все Кукушкинское шоссе под гребенку, подряд. В отделе Колосов собрал сначала участковых, затем встретился со сменой ДПС, несшей дежурство на стационарном посту в ту ночь. Расспрашивал о бежевой «Шкоде Октавии», но, увы, та не оставила в памяти постовых никакого следа. Участковые еще больше раздосадовали Колосова. Например, тот, кто обслуживал территорию фешенебельного кантри-клуба, признался честно, что дальше ресепшн в этом шикарном месте нога его не ступала. Информация его касалась лишь обслуживающего персонала — охранников, сторожей, горничных, сантехников, да и то тех, что были из числа местных жителей, своих, кукушкинских. Про клиентов и менеджмент клуба сельский участковый не знал ровным счетом ничего.
Колосову вместе со своими сотрудниками самому пришлось нанести визит в кантри-клуб. С начальником областного отдела убийств тут разговаривали чуть повежливее, чем с участковым. Фото Евдокии Абакановой никто из обслуживающего персонала не опознал: нет, такой клиентки у нас не было. Когда же Колосов попросил список клиентов, останавливавшихся в клубе за последнюю неделю, разговор сразу же обострился и перешел в плоскость конфронтации.
— Мы не можем вас ознакомить со списком. Это коммерческая тайна, — отрезал менеджер.
— Я не финансовую ведомость у вас прошу, а список клиентов.
— К нам приезжают солидные, уважаемые люди. Вы должны понять, некоторые не желают афишировать свой отдых, круг своего неформального общения. Тем более перед органами.
— А что такое? Почему? — искренне удивился Колосов. — Или есть основания быть скрытным, а?
— Я отказываюсь предоставить вам такие сведения. — Менеджер упорно стоял на своем.
Колосов на это сказал, что таких слов, как «отказываюсь», в ведомстве, которое он представляет, не понимают, а если понимают, то делают соответствующие выводы. Справился мимоходом, как часто проверяют кантри-клуб, в том числе и полиция нравов.
— Вот список за неделю. Строго между нами. — Менеджер пошел на попятную при упоминании «полиции нравов». — Вам ведь только этот срок нужен?
Фамилии Абакановой-Судаковой в списке зарегистрированных действительно не оказалось. Колосов переписал фамилии всех постояльцев, не делая исключения даже для семейных пар с детьми. Список получился внушительный — пятьдесят четыре души. Даже в период ноябрьского межсезонья дела клуба шли хорошо. Проверкой людей из списка занялись сотрудники отдела убийств. Местных оперов и участковых Колосов организовал на отработку Поселков, прилегавших к Кукушкинскому шоссе, — Железнодорожник и Красный Пионер.
Вскоре он убедился, насколько разными были эти поселки. В Железнодорожнике в старых облупленных бараках и полуразвалившихся хрущевках проживали те, кто когда-то обслуживал дорогу и трудился на местном молокозаводе, канувшем в небытие. Местный участковый характеризовал контингент кратко: «алкаш на алкаше». В Железнодорожнике искони обитало немало судимых, еще больше люмпенов и пьянчуг, сменявших свои московские квартиры «с доплатой» (мгновенно пропитой) на комнаты в перенаселенных коммуналках. Тех, кто вполне мог с целью грабежа напасть с ножом на женщину в машине, набралось по списку человек девять-двенадцать. В придачу к этому имелись еще двое бывших пациентов психбольницы и один, отбывший срок принудительного лечения в Белых Столбах. Вкупе с VIP-публикой кантри-клуба компания для оперативной проверки подобралась пестрая.
В Красном Пионере дела обстояли совсем иначе. Поселок был дачный, расположенный в густом лесу неподалеку от озера. Кукушкинское шоссе рассекало его пополам. Окраины активно застраивались коттеджами и крутыми особняками. На стройках трудились бригады гастарбайтеров. В глубинке же сохранились старые дачи с большими, поросшими лесом участками.
Колосов проехал на машине весь поселок и не встретил на его улицах ни единой живой души. Жизнь кипела только на стройках. А тут за заборами стояли дома, закрытые, заколоченные до весны. Тем неожиданнее для Колосова был приезд в Красный Пионер Ануфриева. Его в ходе плановой отработки местности откровенно не ждали. Колосов вообще надеялся, что просто скинет ему короткий рапорт по факсу — по факту и, как говорится, арривидерчи. Но Ануфриев приехал лично.
— Как у вас дела? — осведомился он.
Колосов буркнул про себя: «Как сажа бела», но вслух доложил: «Группа работает» — и рассказал ситуацию по клубу и поселку Железнодорожник. Но эти места, казалось, Ануфриева интересовали мало.
— Что с этим Пионером? — спросил он нетерпеливо. — Сколько домов вы уже проверили?
Колосов ответил, что и проверять некого — поселок, по сути, пуст.
— Пуст? Ой ли. Вы бывали в «горячих точках», майор? В Чечне?
— Нет, — ответил Колосов.
— Оно и видно. — Ануфриев усмехнулся. — Неужели мне азбуке вас учить?
— Здесь не зачистка проводится, а нормальная работа с населением. «Опрос» называется. — Колосова взбесило словцо «азбука». — Тут в поселке должен быть сторож.
— Так ищите его. И не разводите антимонию.
Словцо «антимония» ранило еще глубже. Колосов почувствовал себя быком на арене, которого колют, дразнят, прежде чем ударить так, что небо с овчинку покажется. По поводу участия Ануфриева в работе оперативно-следственной группы он имел еще один долгий разговор с шефом. И ничего радостного для себя не услышал.
Сторож Красного Пионера — пенсионер по фамилии Митрофанов — проживал, как выяснилось, в поселке Железнодорожник. Отыскали его на квартире у «крестного» на улице имени Розы Люксембург. В поселок, что он призван был сторожить небезвозмездно, привезли его сотрудники отдела убийств прямо от стола с поллитрой — привезли размякшим, осоловевшим.
— Вы сторож поселка? — спросил его Колосов, ощущая ядреное самогонное амбре.
— Ну, это.., я сторож.
— У вас договор с правлением дачного кооператива?
— Ну, это.., есть договор. Был.
— Каковы ваши обязанности?
— Че? Эта.., обязанности.., ну, чего тут обязывать. Смотреть я должен, чтобы это.., порядок был. Чтоб не воровали. По домам не лазили.
— И как насчет порядка? Когда последний раз обход делали? Сегодня делали?
Митрофанов уставился
