взаимосвязи, пропади они пропадом!)… и заметила невысокую двойную синусоиду, маленький такой горбик. Он появился при очередном развороте голограммы. Сама не знаю почему, я решила вычленить эту кривую.
Эврика! Изящно и просто, как ваза эпохи Мин. К обеду у меня уже было готово уравнение — всего лишь одна строчка, в которой были сведены все бесчисленные данные, выколоченные мной из терминала за пять дней изнурительной работы. Нажав соответствующую клавишу, я ввела это уравнение в память компьютера, добавив наименования функций. Никаких комментариев — мне хотелось, чтобы безымянный и безликий шутник отозвался на мое решение.
Ответ превзошел все мои ожидания — ВЗАИМОСВЯЗИ НЕТ.
Что бы вы сделали на моем месте? Знаю, запустили бы в терминал чем-нибудь потяжелее. А я продолжала работать, доказывая самой себе, что способна обрисовать комплексную картину для любого избранного года. С нескрываемым отвращением глядя на образчики бородатой половины мужского населения и дамские ножки, прикрытые юбками разной длины и фасонов, я наводила справки о ценах на золото (повышались они или понижались) и сравнивала полученную картину с избранным мной отрезком графика. Совершенно неожиданно откуда ни возьмись появился еще один вопрос: состояние политической структуры общества — что с ней происходило? Распад или консолидация?
Терминал издал мелодичный звон. Ни лица тебе, ни голоса — только бегущая строка: «Для дальнейших операций необходим более глубокий анализ вероятности того, что эпидемии чумы в шестом, четырнадцатом и семнадцатом столетиях были результатом деятельности тайных обществ».
Ну знаете! У меня возникло странное ощущение: мне казалось, что я попала в комнату смеха, где меня заперли вместе с ее постоянными обитателями!
Так-так… Все-таки нужно взять себя в руки и попробовать разобраться. Вопрос был очень трудный, и мне предстояло долго пробыть одной. Это меня не огорчало: я уже успела, как к наркотику, привязаться к своему терминалу, связанному с главным компьютером, а тот, в свою очередь, — со всемирной информационной сетью. Ну прямо как малыш Джек Хорнер[500] со своим заветным пирожком в уголке.
Я приступила к поиску, вводя параметры, первыми приходившие на ум по ассоциации: Даниэль Дефо[501], Исаак Ньютон[502], «Вольные каменщики»[503], иллюминаты[504], розенкрейцеры[505], Освальд[506], Перл-Харбор, грипп-испанка, борьба с чумой и др.
Через три дня перечень тем, связанных с вопросом, вырос раз в десять.
Через неделю я поняла, что на глубокое изучение составленного мной перечня уйдет вся моя жизнь без остатка. Но мне было велено решить задачу, решить как можно скорее, и я принялась за решение. Однако формулировку «как можно скорее» я поняла по-своему: решила, что буду дисциплинированно трудиться как минимум пятьдесят часов в неделю, но тогда, когда захочу, и так, как захочу, — то есть не пристегивая себя цепью к терминалу. Пока кто-нибудь не придет и не скажет, что я должна работать больше или по-другому.
Неделя шла за неделей. А я все работала и работала…
Однажды среди ночи меня разбудил резкий, пронзительный сигнал. Тревога?! Но я же совершенно точно отключила сигнал тревоги на терминале, когда ложилась спать! (Спала я, кстати, одна, а вот почему — не помню.) Я сонно пробормотала:
— Слушаю вас, слушаю… Только говорите что-нибудь хорошее, пожалуйста…
Экран был пуст. Голос Босса произнес:
— Фрайди, когда начнется новая крупная эпидемия чумы?
Я без запинки ответила:
— Через три года. Вспыхнет в Бомбее и сразу распространится по всей планете. За пределы Земли заболевание будет занесено с первым межпланетным рейсом.
— Спасибо. Спокойной ночи.
Я уронила голову на подушку и заснула как убитая.
Проснувшись, как обычно, в половине восьмого утра, я некоторое время не могла отделаться от впечатления, что ночью случилось нечто ужасное. Сон это был или нет? Когда я поняла, что действительно говорила с Боссом, по коже у меня побежали мурашки… Да, точно говорила и дала ему совершенно абсурдный ответ!
Так, Фрайди, успокойся, умойся холодной водичкой и… Я набрала код Босса.
— Говорит Фрайди, Босс. Я по поводу нашего ночного разговора. Похоже, я несколько сошла с ума.
— Пустяки. Зайди ко мне в десять пятнадцать.
У меня появилось сильнейшее искушение провести следующие пару часов, сидя в «лотосе» и предаваясь медитации, дабы привести в порядок начинавшие дымиться мозги. Но я пребываю в глубоком убеждении, что даже перед концом света нельзя отказывать себе в хорошем завтраке… и с радостью могу сообщить вам, что мои убеждения не подвели меня в то утро. Завтрак был восхитительный: свежие финики со взбитыми сливками, говяжьи отбивные в сухариках, яйца всмятку, английские бисквиты с апельсиновым джемом. Свежее молоко. Колумбийский горный кофе. Завтрак до такой степени поднял мое настроение, что еще час я провела у терминала, пытаясь отыскать наличие математической взаимосвязи между историей эпидемий чумы и той датой, что невесть откуда втемяшилась в мою одурманенную сном голову. Взаимосвязи я не нашла, но продолжала увлеченно вертеть полученную кривую в разных измерениях. Я бы крутила ее и дальше, но терминал, собака, вежливо предупредил меня, что через три минуты я должна отключиться.
Я была готова остричься наголо!
В кабинет Босса я вошла минута в минуту.
— Фрайди докладывает, сэр.
— Садись. А почему в Бомбее? Калькутта кажется мне более вероятным местом.
— Наверное, дело в климате, сэр. Блохи не выносят сухой, жаркой погоды. Восемьдесят пять процентов тела блохи — вода, и, если этот процент падает до шестидесяти, блоха погибает. Следовательно, в сухом, жарком климате эпидемия остановится. Но… Босс, это все такая чепуха! Вы разбудили меня посреди ночи, задали мне идиотский вопрос, а я дала вам идиотский ответ. Я ведь даже проснуться толком не успела. Наверное, я говорила с вами во сне. А снился мне кошмар, Босс. Кошмар про «черную смерть». Ну точно, там была эпидемия чумы — во сне. Она началась в Бомбее, в 1896 году. Страшная была эпидемия…
— Ну не такая страшная, как ее гонконгское продолжение три года спустя. Фрайди, аналитический сектор оперативного отдела утверждает, что следующая эпидемия чумы начнется на год позже твоего-прогноза. Но не в Бомбее. В Джакарте и Хошимине.
— Они ошибаются! — неожиданно резко прервала я его. — Понимаете, сэр, вы меня уж простите, но у меня такое впечатление, что мой ночной кошмар еще не закончился. Босс, сжальтесь, прошу вас. Неужели мне нельзя заняться чем-нибудь более эстетичным, что ли, чем блохи, крысы и «черная смерть»? Спать спокойно невозможно.
— Можно. Изучение чумы тобой закончено…
— Ура!
— …по крайней мере, до той степени, до которой твои интеллектуальные способности и природная любознательность позволили тебе связать
