этому совершиться. Значит, это было ему на руку? Так сильно повздорил с Беком, что даже не был против перспективы его смерти?..
— Но я, помнится, звонил вам по другому поводу, — подметил мужчина, чуть ли не полярно меняя тему беседы. Князева волосы, со вчерашней премьеры ещё завитые, поправила, а сама чувствовала себя куклой в руках Вагнера; у босса, видимо, привычным было занимать лидирующую позицию в диалоге, ведя его так, как это было выгодно.
Отвратительное чувство для Ани, но, вероятно, очень удобное положение для Кристиана.
— Я сказал, что вчера не смел вас задерживать. Решил, что вы и так находитесь под большим впечатлением от премьеры и… близости вендетты, — усмехнулся он почти беззлобно. Аня ответила такой же кривой улыбкой, какой герр не заметил.
— Но сейчас, надеюсь, эмоции вас уже попустили.
Князева усмехнулась бесшумно; конечно, попустили. После такого-то разговора с герром, какого Анна без зазрений совести могла назвать манипулятором, безусловно, она спокойна, как озерная гладь.
— Вы, Анна, помните, какое условия я ставил перед тем, как назначил временно исполняющей обязанности режиссёра?
— Чтоб всё прошло идеально, — отчеканила Князева.
Такую установку Вагнера не забыть; она себе её под нос повторяла аффирмацией, мантрой на каждой репетиции, да ещё и по нескольку раз. Это выступало стимулом и в то же время кнутом, щелчки которого вынуждали выжимать из себя, актёров, технической группы чуть ли не максимум.
Всё, для идеального результата. Всё, для получения статуса театрального режиссёра.
— Залу действительно понравилась постановка, — протянул герр так, что Анна, догадавшись, почти спокойно выдохнула. Тепло поползло приятно по венам, артериям и мышцам, прогнало мороз с кончиков пальцев.
«Я сделала это…»
— Карла была довольна. Очень. Сказала, что будто заново ознакомилась со своим же текстом, и попросила это дословно передать вам, Анна.
Князева опять улыбнулась; вчерашним вечером фон Кох, какой-то детской непосредственностью никак не похожая на человека, написавшего «Возмездие», напрягла излишней активностью. Но от мысли, как немка раскрывала в радости глаза, подруга Вагнера эмоциональностью своей уже не так раздражала.
Наверно, потому, что была от Князевой далеко.
— А если Карла осталась довольна, то, значит, вы справились со своей задачей, — подметил Вагнер, и без торжественности особой, будто подводя какой-то очевидный итог, он сказал:
— Поздравляю с полноправным вступлением в новую должность, Анна Игоревна.
Девушка распрямилась, будто ей под лопатками затянули исправляющий осанку корсет, и лицо сделалось таким, что Кристиан, увидев бы, одобрительно хмыкнул. Кончики пальцев зашлись в мелкой тряске, когда Анна сглотнула приятную сухость в горле, подобравшись, проговорила:
— Я не подведу. Сделаю всё, чтоб в стенах театра ещё не раз гремели аплодисменты. Спасибо, герр Вагнер.
Ответом ей была внезапная усмешка:
— Какой я «герр Вагнер», Анна?.. Зовите меня Константином.
Комментарий к 1993. Глава 10.
❗Я искренне благодарю каждого из вас за комментарии. Спасибо вам за обратную связь и поддержку!
Предлагаю не сбавлять оборотов, давайте обсудим эту главу и вместе порассуждаем над событиями следующей части — ведь там Витин день рождения
1993. Глава 11
Комментарий к 1993. Глава 11.
Решила порадовать вас новой главой в день начала нового учебного года ❣️
Всем моим читателям школьникам-студентам желаю лёгкой учебы, простых экзаменов и хороших воспоминаний об очередном году обучения
Остаток дня радио играло так, что Князева умудрялась перекрикивать играющие песни — и любимые, и просто заедающие. Приготовленный суп вышел аппетитным, очень сытным, а после душа Анна смотрела на себя в зеркало и подмечала, что у неё цвет лица стал румянее. Списывать все прелести на получение новой должности — какое, по сути, было очевидным ещё вчера — девушка не стала, но всё никак не могла перестать улыбаться отражению.
Мысленно Князева пометила пятнадцатое октября днём, к идеальности которого желательно стремиться и в любые другие сутки.
Пчёла пришел ближе к семи часам, когда город накрыл полумрак полноправно наступивших сумерек, а дороги Москвы стали красными от сигналов светофоров и моргания фар.
Аня с мужчиной за ужином поделилась вестью, что стала театральным режиссёром — теперь на полных правах. Витя пережевывал кусочек курицы, когда поднял на Князеву, сверкающую подобно начищенному до блеска металлическому блюду, свой взгляд — отчего-то очень уставший, но искренний блеском и прямотой, сказал ей:
— Умничка ты у меня, Анютка, — и в тишине доел.
У Ани коротко под сердцем что-то дрогнуло, леденея, когда Пчёлкин рот закрыл на замок. Она внимательнее посмотрела на юношу, когда он в брюках и рубашке, какие обычно снимал по возвращению домой, помыл за собой посуду, отказавшись от чая.
Пчёла почти ушёл из столовой. Девушка его одним вопросом остановила:
— Вить, всё хорошо?
Мужчина, к счастью её, не стал на ходу кидать односложное «да», которое скорее можно — и следовало — принять в той ситуации за «нет». Он обернулся, к Анне подходя; с высоты её роста, который не считала никогда маленьким, Пчёла всё-равно казался невероятно высоким.
И если бы время в тот момент замерло, то у Князевой бы навеки шея затекла так голову запрокидывать.
Витя руками крепкими, чуть влажными от горячей воды, обнял её за голову и поцелуй оставил на линии роста волос. В тот раз касание его губ вышло медленным, тягучим, таким, в какое волей-неволей вдумываться начинаешь в попытке понять собственные чувства, что будто зубцами вилы щекотали что-то в диафрагме.
Аня глаза прикрыла, когда Пчёла всё такими же теплыми ладонями лицо ей приподнял.
— Так, на работе завал.
— Это из-за Бека? — спросила сразу, даже не дав себе секунды на размышления, уместен ли был вопрос. Князева на лицо Витино посмотрела глазами-лазерами в старании ответ, который боялась услышать вслух, на лице его увидеть.
На миг воздух из квартиры будто пропал, оставляя только взятый на прошлом вздохе кислород.
— Не, на этот счёт всё тихо, — мотнул головой Пчёла, заменяя этим жестом пренебрежительный мах рукой.
Ане хотелось в это верить, и она почти верила. Только воспоминания расправы над наркодилером ещё были слишком свежи, отчего и вспыхивали под веками яркими красками. Ведь убийство всей компании одного из основных криминальных элементов города — вполне весомый повод беспокоиться.
На миг Князеву будто бросили в воды Северного Ледовитого океана, а потом кинули в засушливую Сахару. Должно было стать теплее, но резкий перепад температур чуть не убил.
Ей не было жаль Бека — ни в момент взрыва его авто, ни сейчас, спустя сутки. Он сам виноват, раз решил выйти на тропу войны, да ещё и за «стратегию» выбрал такой грязный
