такое ощущение, что они если и работали когда-то, то очень-очень давно, потому что весь запах из их недр выветрился без остатка.
Сергей разочарованно поплелся назад. В голове тупо засела мысль: как вообще всё это следует понимать? Нет, оно понятно, что морок, наваждение... но при чем тут вокзал? Почему, скажем, не дом культуры, не детский сад, не центральное отделение милиции — почему, мать вашу, вокзал?!
А главное — что это значит в отношении дальнейшей Сергеевой участи? Он-то уже надеялся, что его отпустят с миром, а тут — такой поворот... Неужели у духа Бобровки на него еще какие-то планы? Это что, начало нового, более продвинутого круга мытарств?.. Или, может, всё объясняется проще...
— Господи! — взмолился он, стоя посреди зала ожидания. — Что происходит? Может быть, я схожу с ума?..
Эхо под сводчатым потолком было единственным ответом на отчаянный возглас. Гигантские часы взирали на пришельца безмолвно и строго, будто с каким-то затаенным упреком. Бронзовые их стрелки застыли на половине третьего...
Сергей поник головой, не имея ни малейшего представления, что делать дальше. Всё тело обмякло, руки безвольно повисли, в коленях стало зыбко, словно там вместо суставов образовался холодец. И вдруг...
Вдруг что-то произошло... Сначала старпом заметил, что вокруг как будто становится светлее. Поднял голову — и с удивлением увидел, что сквозь цветной витраж над входом пробиваются солнечные лучи. Должно быть, небесное светило вновь нашло прореху в облаках и теперь заливало вечерний лес прощальным светом.
Прежде застывшая, картинка из тусклых разноцветных кусочков теперь словно бы ожила — витраж светился и переливался, как стеклышки в калейдоскопе. Сергей поневоле залюбовался красивым зрелищем. Из причудливого хитросплетения цветастых фрагментов складывались знакомые с детства образы. И несмотря на то, что виделись они сейчас размыто, память подсказала, где и что нужно искать. Вон олень на берегу ручья, а вон белка на дереве. Цветы, бабочки, лисица среди зарослей, рыбы в пенистой воде... И над всем этим — белокрылый лебедь, летящий прямо к солнцу...
Где-то глубоко в душе всколыхнулось смутное эхо давно забытых детских ощущений: Сергей вспомнил, какой сказочный восторг охватывал его всякий раз, когда он с мамой или бабушкой заходил в вокзал и поднимал широко раскрытые глазенки к этой чудесной цветной мозаике...
А между тем весь зал преобразился до неузнаваемости: пронизанный разноцветными лучами, он стал похож на огромный волшебный фонарь, Всюду — по полу, по стенам, по потолку — пролегли пестрые светотени, а полукругло-волнистый свод над головой напоминал теперь купол цирка. Того и гляди грянут фанфары — и начнется представление.
Наблюдая столь удивительную метаморфозу, Сергей даже как-то воспрянул духом: что же это, если не добрый знак? И в груди вновь встрепенулась надежда. Нет, не оставит его Господь... Всё будет хорошо...
Ладно, вокзал так вокзал — пускай... Ну и что из того? Может, это особая милость такая свыше? Сергею ведь ночевать негде — вот и решили вышние силы убежище ему на ночь предоставить. Чтоб уж не мелочиться... Так что всё нормально, если подумать. Грех жаловаться...
Хотя, раз уж на то пошло, лучше бы на ужин чего-нибудь подкинули. А переночевать он и под лодкой преспокойно бы смог...
Впрочем, старпом сейчас же задушил в себе эти крамольные мысли. Будь благодарен тому, что дают, — и точка!
— Спасибо! — прошептал он, обращаясь одновременно и к небу, и к лесу. — Я тогда, наверное, вещи сюда перенесу...
На милость свыше надейся, а сам не плошай. Поэтому не стоило оставлять лодку и рюкзаки без присмотра — мало ли что...
Конечно, за один раз всё не перетащить, даже несмотря на отсутствие громоздкого мешка с палаткой. Поэтому сначала Сергей нагрузил на себя рюкзаки: один — за спину, два других — в руках.
Когда между деревьями вновь явственно проступил силуэт вокзала, на Сергея накатила новая волна сюрреалистического чувства. Нет, это все-таки сон... или бред... Кому рассказать — ведь не поверят же, за сумасшедшего примут... И, возможно, будут правы... Вдруг он и в самом деле начинает терять связь с реальностью? Или уже потерял... Вот и мерещится всякая дичь, до жути реалистичная... И ведь никак не докажешь, что это не так...
Но тут его словно кто-то в темя клюнул — и мозг сразу озарился светлой идеей, как будто в черепушке пробили отверстие и туда тоже хлынули лучи вечернего солнца.
Юлькин фотоаппарат! Вот что поможет установить истину. Нужно сфотографировать вокзал. А по возвращении домой останется только проявить пленку — и всё станет ясно.
Сергей тут же порылся в Юлькином рюкзаке, вытащил ее старенький «ФЭД». Пришлось вспоминать, как выставляются выдержка и диафрагма (сам-то он уже давно пользовался автоматической китайской «мыльницей»).
Сделал первый снимок: здание вокзала за стеной древесных стволов. Но солнце освещало объект сзади, и старпом побоялся, что на фотографии выйдет один лишь темный силуэт. Поэтому оставил рюкзаки у входа, а сам отправился поискать другие ракурсы. И почти сразу ему пришла в голову мысль забраться на крышу.
Сделать это было довольно легко. Слева полукруглый купол поддерживался массивными бетонными «отростками», уходящими в землю под углом примерно в сорок градусов. По одному из таких «отростков» Сергей и взобрался на край крыши. Она была выполнена в виде плавно изгибающегося арочного свода с волнообразной поверхностью. Старпом взошел на гребень ближайшей «волны» и по нему поднялся до наивысшей точки. Лицо овеяло прохладным ветром.
Огляделся. Над западной окраиной неба в облаках словно зияла длиннющая резаная рана, откуда выглядывало разбухшее красное солнце, заливая всё вокруг алым и розовым. На фоне заката верхушки сосен и берез казались черными. Сергей посмотрел в противоположном направлении, надеясь увидеть речное русло, но розовато-зеленые кроны теснились слишком густо. Деревья обступали купол крыши со всех сторон, и только северную часть леса загораживала «башня», по форме своей напоминающая огромный системный блок от компьютера. Над ее прямоугольным парапетом, сразу по трем сторонам, красовалась одна и та же надпись — название станции: «Алтайская». Сергей помнил времена, когда голубоватые светодиодные буквы по вечерам светились приятным глазу неоном, но это было так давно... вроде бы он еще в детсад ходил и не подозревал даже, что скоро уедет с родителями на БАМ...
Здесь, на крыше, Сергей и сделал несколько снимков. Интересно все-таки: если это и в самом деле глюки — что же тогда окажется на кадрах? Просто лес? Или вообще никаких кадров не будет, потому что сам процесс фотосъемки ему тоже всего-навсего мерещится?..
