Дарж прижался к дальней стене так плотно, словно хотел проникнуть в нее. Его глаза были широко раскрыты от изумления, Фолкен стоял на коленях недалеко от двери, устремив взгляд вверх, и на его лице отражалась печаль; в самом центре комнаты рыдала Мелия. Она рвала на себе иссиня-черные волосы, а из янтарного цвета глаз катились слезы. Тем не менее не от этого глаза Эйрин едва не выскочили из орбит, а дыхание застряло в легких. Ее поразило то, что Мелия медленно плыла по воздуху.
Свернувшись калачиком, женщина парила в центре комнаты в нескольких футах над полом, покачиваясь вверх-вниз, словно ее бросало на волнах в объятом штормом море.
Воздух наконец ворвался в легкие Эйрин. Она, должно быть, споткнулась, потому что Лирит поймала ее за руку.
Тут же рядом очутился Фолкен и поставил девушку на ноги. Дарж по краю обошел спальню и присоединился к ним.
— Она скорбит, — объяснил Фолкен тихим голосом в ответ на немой вопрос Эйрин. — Не знаю, как долго это будет продолжаться.
Эйрин покачала головой:
— Скорбит? Но по кому?
— По одному из братьев.
Ужас пронзил Эйрин, и она крепко сжала руку барда.
— Тум?..
Хотя она встречалась с ним лишь однажды, этого ей хватило, чтобы привязаться к доброму старичку с золотистыми глазами. Как и Мелия, Тум был одним из Девяти, кто отрекся от божественности и отправился бродить по Зее, бороться против некромантов Бледного Властелина. С тех пор многие из Девяти утратили былое могущество и постепенно исчезли из этого мира.
— Нет, — ответил Фолкен. — Она оплакивает бога Тарраса.
Эйрин, пытаясь понять, напрягла все силы.
— Но ведь Манду — Вечноугасающий. Разве он не воскреснет вновь?
— Это и не Манду, — вяло сказала Лирит.
Эйрин поглядела на ведьму, затем на Фолкена. Наконец бард угрюмо произнес:
— Бог умер.
Рассказ барда, уже поведанный Лирит и Даржу, все больше и больше ошеломлял Эйрин. Этим утром, прямо перед рассветом, Мелия проснулась с криком на губах, и Фолкен бросился к ней.
Его больше нет! — кричала она. Я чувствую. Это подобно душевной ране, наполненной пустотой!
До того, как ее поглотила скорбь, Фолкену удалось-таки вытянуть из нее несколько слов. Бога звали Ондо. Он был младшим божеством Тарраса и не входил в число Семи Богов, почитаемых в доминионах. Главным образом Ондо почитала гильдия ювелиров.
— Я все равно не понимаю, — вступил в разговор Дарж, не переставая поглаживать рукой усы. — Разумеется, мои знания о путях господних скудны, а то, что мне известно, не поддается логике. Однако я слышал, что боги бессмертны. Так как же мог бог умереть?
Фолкен приготовился что-то сказать, но вместо него ответил другой голос:
— Потому что его убили.
Все как один обернулись. Мелия вытянула ноги вниз, и вскоре ее маленькие босые ступни коснулись ковра. По медно-красным щекам все еще катились слезы, а волосы были взлохмачены, но в глазах горел яростный огонь.
— Я разговаривала с братьями и сестрами на юге, Все они говорят, что Ондо убили. Причем не просто убили. От него не осталось и следа. Его уничтожили. — Выражение скорби вновь появилось на ее лице. — Бедный Ондо. Ему было далеко до совершенства, но он никому не причинил зла. Он лишь хотел играть со своим золотом.
Эйрин изо всех сил старалась понять.
— У кого же хватит силы убить бога?
Мелия сжала руки в кулачки.
— Именно это я и намереваюсь выяснить. Среди богов Тарраса всегда существовало соперничество и процветали интриги. Некоторые завоевывали высокое положение, другие теряли его. Но никогда еще боги не причиняли вреда друг другу так откровенно. И это касается не только богов. Также убили и приверженцев Ондо, и не только их одних. Храмы Тарраса утонули в крови. — Задумчивый взор Мелии устремился вдаль. — Если здесь и есть какая-то интрига, никто ее не понимает. Все мои братья и сестры испуганы.
Эйрин никогда не могла вообразить, что бог может чего-то бояться. Впрочем, она никогда и не представляла, что бога можно убить.
Лирит прижала руку к груди.
— Все это выглядит бессмысленным…
Эйрин взглянула на нее. Возможно ли, что Лирит знает кое-что еще?
Мелия расправила волосы и перекинула их через плечо.
— Ясно одно: в Таррасе что-то переменилось. И я намерена выяснить, что именно.
— Что ты хочешь сказать? — Фолкен удивленно приподнял бровь.
Мелия смерила барда суровым взглядом.
— Я немедленно отправляюсь в Таррас, Буду рада, если ты поедешь со мной.
Бард открыл рот, чтобы ей ответить, но тут из-за двери раздался сдавленный крик.
Все пятеро испуганно, переглянулись и бросились к выходу. Дарж распахнул дверь и направился по коридору. Раздался второй крик. Остальные побежали, напрягая все силы, чтобы успевать за быстрыми ногами эмбарца. Коридор расширялся и переходил в обширное помещение — малую залу замка, где устраивались менее пышные пиршества и церемонии.
Все сразу поняли, кто кричал. Горничная Элтра сидела в центре залы, держась за щеки. На полу перед ней валялся поднос с разбитой вдребезги глиняной посудой. Она смотрела вверх, широко раскрыв от ужаса глаза. С губ Лирит слетел вздох, а Дарж 538 пробормотал какое-то ругательство.
С одного из высоких портиков залы свисала знакомая фигура шута в зеленых одеждах. Колокольчики нестройно позвякивали, когда он раскачивался из стороны в сторону.
Эйрин зажала рот рукой, чтобы не закричать, как Элтра. Вокруг шеи Таркиса был намотан длинный отрезок материи, один из дюжины желто-зеленых флагов Толории, свисавших с портиков залы. На нем он и висел. Костлявые конечности изогнулись под необычным углом, а зубы обнажились в безумной улыбке. Из пустых глазниц шута струились ручейки крови.
Мелия вздохнула:
— Бедный Таркис. Он не заслужил такого конца. Но как это могло произойти?
— Все предельно ясно, — громко заметил Дарж. — Шут больше не мог выносить свое сумасшествие. Он выколол себе глаза и повесился.
Эйрин содрогнулась. Она припомнила, что Таркис говорил ей лишь несколько минут назад о глазах, которые видят все.
Я тоже кое-что видел…
Таркис казался таким напуганным. Тогда она не поняла его. Возможно, теперь его слова приобретали смысл. Она начала говорить, сознавая, что обязана рассказать об их встрече, но ее опередил Фолкен.
— Ты уверен в своем выводе, Дарж?
Рыцарь нахмурился.
— Что ты хочешь этим сказать?
Фолкен рукой в черной перчатке указал наверх.
— Если Таркис сам выколол себе глаза, почему же тогда на его руках нет крови?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
