une des formes des choses universelles – il faut que ce qui unit les atomes qui vous animent soit en vous ou soit hors de vous. Mais vous-même n’êtes qu’un accident. Sachez le rester et vous en contenter; votre mal serait inutile comme votre vie.
Aussi terminerai-je en vous disant: vous n’êtes responsable de rien, même pas des pensées qui vous accablent, mêmes pas du désir de suicide que vous avez, – car vous ne savez ni ne pouvez faire que vous soyez autre que vous même. Si vous devez vous sacrifier, vous le ferez, si vous devez – vivre – vous vivrez. Le seul moyen que je connaisse pour vous d’arriver à employer votre énergie et votre activité c’est de travailler sans vous poser la moindre question sur vos futures destinées, ni sur votre avenir. Quand vous êtes venue en France, vous ne saviez pas plus qu’aujourd’hui ce que devait être l’avenir et cependant vous y êtes venue: eh bien, faites maintenant ce que vous avez fait а cette époque: agissez et ne vous posez pas tant de questions inutiles, on ne devient maître de soi-même que quand on sait ne pas tenir compte de soi-même.
Veuillez croire, mademoiselle, que mes sincères souhaits pour votre retour à l’équilibre ne sont pas seulement une vaine formule de politesse destinée а terminer cette lettre. Votre bien dévoué
Lencelet.
15 Aout 1901157.
Какое холодное, разумное письмо! И как хорошо написано. Таким слогом, каким владеет здесь всякий обыкновенный, образованный человек, у нас пишут только немногие талантливые писатели…
Несмотря на то, что все это письмо – одно бесстрастное, отвлеченное рассуждение, каждое слово, каждая буква в нем – дороже мне всех сокровищ мира.
Только… немного поменьше бы рассуждения, побольше инстинктивного движения сердца. Я была бы счастлива уже и тем, что в его душе есть симпатия ко мне; но даже и этого нет… и к чему только подписался он «votre bien dévouй»?158
О, если бы он действительно был таким!..
18 августа, воскресенье.
Зачем только я написала ему?! Теперь все декорации, которыми я так тщательно загораживала от себя действительность, – разрушены. Ни новые места, ни новые впечатления – не отвлекают меня теперь от мысли о нем… Одиночество в стране, где не знаешь языка, еще страшнее, – все чаще и чаще думаю о Франции… Что мне делать, что мне делать?!!
19 августа, понедельник.
Немец устроил глупую историю. Поехал за мной сюда, преследует ревностью. Я рассердилась и указала на дверь. Нет, решительно – надо уехать отсюда.
Вот каково так мало знать жизнь и мужчин и быть вечно погруженной в книги, как я! Готовясь к экзаменам – и не заметила, что мальчишка за мной ухаживает, думала – ничего серьезного, а вышло вон что, – и Париж он бросил, и сюда поехал, и чуть с ума не сходит. Еще, пожалуй, история выйдет.
Нет, устала я и от Лондона, и от этой глупости… Уеду куда-нибудь в провинцию, на берег моря, – там отдохну. Только выберу сторону поближе к Франции.
Недалеко от острова Уайта есть курорт Barnemonth, говорят – очень красивая сторона. Вблизи – маленький, городок Southborne on Sea, там можно отлично и недорого устроиться на берегу моря. Вот туда и поеду…
Southborne on Sea, 23 августа.
Из окна моего деревянного коттеджа открывается спокойный английский пейзаж: деревья на зеленой лужайке; белая лента безукоризненной шоссейной дороги, обсаженная с обеих сторон кустами ежевики, протянулась передо мной; кругом – красивые домики с неизбежным садиком впереди. Море – в четверти часа ходьбы. Везде тишина, но не мертвая тишина нашей русской провинции, а скорее спокойствие: дорога очень оживлена – часто проходят автомобили, омнибусы, ездят торговцы, велосипедисты, словом – она действительно служит путем сообщения.
Живу теперь очень спокойно и однообразно: занимаюсь по-английски, купаюсь в море, помогаю своей хозяйке – миссис Джонсон – в работах на огороде.
Узнала, что по соседству живет друг великого писателя. Я была в восторге. Вот-то интересно познакомиться! Наверное, это человек выдающийся по умственным и душевным качествам.
Наверное, в его обществе можно забыть о многом и многому научиться.
25 августа, воскресенье.
Сегодня миссис Джонсон разоделась по-праздничному и что-то начала мне объяснять. Я никак не понимала.
Она подвела меня через дорогу к цветной афише, приклеенной на стене, и я прочла, что сегодня в Christchurch’e выставка садоводства и огородничества, всего один день. Я тотчас же изъявила свое согласие сопровождать мою хозяйку, и мы отправились вместе с ней и ее подругой в Christchurch. Это небольшой соседний город, один из самых красивых в Англии. Там могила Шелли.
Выставка помещалась в очень живописном уголке – среди развалин старого замка, обвитых плющом; на свежей зеленой траве были раскинуты белые палатки. Там в образцовом порядке на тарелках были разложены фрукты, овощи, цветы в горшках и вазах. Публика толпилась перед ними. Я мало что понимаю в сельском хозяйстве, и не будучи в состоянии оценить достоинств выставленных предметов – любовалась их красотой.
Когда стемнело – началась оригинальная, еще невиданная мной игра: женщины стали в круг, держась за руки; молодые люди прохаживались в этом кругу, бросая на плечо то той, то другой пучок ниток, и тотчас же убегали. Девушки гнались за ними – те, конечно, давали себя поймать, и дело кончалось поцелуями. Очевидно, здесь игра эта одна из самых любимых: она не прекращалась почти весь вечер, и чем более темнело, тем становилась оживленнее.
Я стояла, смотрела и думала, что в этой игре есть свой raison d’être159 для женщин: ведь сколько англичанок осуждено на безбрачие! – для многих из них эта игра представляет иллюзию романа: под покровом темной ночи так приятно и поэтично очутиться в сильных объятиях.
Но сама в круг не шла. Моя хозяйка – молодая женщина, и ее подруга – уже не молодая девушка, были в полном упоении от этой игры. Им то и дело летели на плечи белые пучки ниток, они убегали, ловили и возвращались на свое место все розовые и запыхавшиеся от бега и поцелуев.
И помирая со смеху, миссис Джонсон и мисс Эдит тащили меня в круг.
Я энергично мотала головой и всячески выражала свое несогласие, но с двумя сильными женщинами трудно было сладить. Их, очевидно, очень забавляла мысль – как иностранка будет участвовать в их игре, и они, смеясь, втащили меня в круг.
Через минуту на плече моем лежал пучок ниток – высокий красивый юноша потихоньку убегал, оглядываясь на меня. Мне быстро выпустили руки и
