все эти тщательно продуманные планы, которым, кажется, все следуют. Так что можешь мне поверить, если твой нож найдет его спину, я тебя не убью.
Он наклонился вперед.
— Что я сделаю, так это вырву твою душу из этой искорёженной оболочки, которую ты называешь телом, а затем брошу ее в Пустоту, чтобы ты могла продолжать кричать в невыразимой агонии, пока само Творение не развалится, — прошипел он.
Отступив назад, он разгладил мантию и приятно улыбнулся.
— Я рад, что мы поговорили. Было необходимо прояснить всё это, — сказал он, когда мои пальцы крепче сжали рукоять меча. — Вы свободны, Кэтрин. Приятного вам дня.
Поставив чашку, он дружески помахал мне рукой и зашагал прочь, насвистывая легионерскую песню. Я долго стояла, позволяя дыханию успокоиться и страху отступить. Я закрыла глаза и заставила пальцы оставить меч, медленно выдохнув. Хакраму, похоже, придется найти мне еще одну книгу. Должно же быть что-то такое, где говорится о лучшем способе убить мага.
Том II / Героическая интерлюдия : Riposte (Ответный удар)
Тридцать первая: используй меч, подходящий для твоего роста и телосложения, а не самый большой кусок металла, который сможешь найти. Это одновременно улучшит твою продолжительность жизни и избавит тебя от множества шуток о сверх компенсации.
Двести героических аксиом, неизвестный автор
— Все не так плохо, как кажется, — проговорил Клаус, разглядывая карту.
Несмотря на заверения дяди, Корделия не была в восторге от того, как сейчас шло восстание Льеса. Мятежники до сих пор избегали крупных поражений и сумели нанести несколько ударов по Легионам, но нельзя было сказать, что они побеждали. Вэйл был в руках мятежников, и графиня Марчфорд собирала войска со всего юга Кэллоу под его стенами, но её собственные информаторы в штабе Льеса сообщили, что она, скорее всего, покинет город, чем даст бой Шестому и Девятому легионам.
— Зачем ей отступать? — спросила Корделия. — Сейчас у нее около двадцати тысяч солдат, включая ядро гномьей пехоты. Империя послала только два легиона, чтобы покорить ее: восемь тысяч солдат, самое большее.
Принц Ганновена поблагодарил слугу, подавшего ему миску супа, и сунул ему несколько монет. Корделия не закатила глаза, поскольку это было бы нарушением приличий. Правда, в центральной части Принципата слугам обычно платили меньше, чем в ликаонских княжествах, но вряд ли они были нищими. Привычка ее дяди подкидывать серебро наемным работникам была не только настоящей благотворительностью, но и досадой на местную аристократию.
Седовласый мужчина отломил кусок хлеба и обмакнул его в вонючий луковый бульон, который он необъяснимо любил, рассыпав несколько крошек по своему ранее нетронутому камзолу.
— Она в сложном положении, — наконец ответил Клаус. — Большинство ее людей — крестьяне, и те, скорее всего, разбегутся, если им пустят кровь. Есть еще Черный Рыцарь, которого надо принять во внимание. Половина их парней обосрет штаны и сбежит, как только он нападет.
Первый Принц не сморщила нос от отвращения, хотя ей очень хотелось, чтобы этикет позволил ей должным образом выразить свое отвращение к только что проявленной грубости. Дядя Клаус, возможно, и был принцем, но всякий раз, когда речь заходила о войне, он возвращался к солдатскому словарю. Вместо этого она незаметно жестом велела слуге убрать суп, когда он отвернулся. Было много способов выразить свои чувства, не впадая в неприличие.
— Тогда она могла бы спрятаться за стенами Вейла, — заметила Корделия. — Она позаботилась о том, чтобы окрестные земли были сожжены, лишив Империю возможности добывать себе пропитание. Если новобранцам некуда будет бежать, они будут вынуждены сражаться.
Принц Ганновена фыркнул и нахмурился, когда понял, что его еда исчезла. Он бросил на нее раздраженный взгляд, но она просто выгнула бровь, пока он не сдался с недовольством. Она хорошо его обучила.
— Ты никогда не захочешь ввязываться в осаду с Праэс, — серьезно сказал ей Клаус.
— За более чем тысячелетие попыток им удалось взять Саммерхолм лишь дважды, — заметила Первый Принц. — Насколько они хороши в этом на самом деле?
— Мы имеем дело не с Легионами тысячелетней давности, — напомнил ей Клаус. — Или даже пятидесятилетней. Праэс — единственная нация на Калернии, у которой есть постоянный корпус, посвященный осадной войне, Корделия. Мы используем импортные гномьи конструкции, как и все остальные, но они делают свои собственные, и они стали только лучше после Завоевания. Если им дать время сделать свои машины, это плохо закончится.
О. Она поняла, что здесь имеет место разница культур. Процераны редко брали города, когда воевали друг с другом: принцам не нравилась мысль о том, что потные, грязные солдаты грабят их знаменитые богатые родовые поместья. Войны между княжествами решались на поле боя, так что можно было ожидать, что крестьяне-новобранцы вернутся к своей прежней численности примерно через десять лет. За проигранными битвами следовали торговые и территориальные уступки, непостоянные неудачи в приливах и отливах.
Праэс, казалось, играли на деньги: что бы они ни взяли, они намеревались удерживать в собственности до тех пор, пока смогут защищаться.
— Я не понимаю, как отступление изменит положение графини, — призналась Первый Принц.
— Она сожжет землю, когда двинется дальше на юг, — предсказал Клаус. — Когда легионы начнут преследование, они будут истощены и полуголодны к тому времени, когда доберутся до поля боя.
— У них есть обоз с припасами, дядя, — напомнила ему Корделия. — Они могут сами себя прокормить.
— В том-то и дело, что Серебряные Копья базируются в Марчфорде, — объяснил принц Ганновена, постукивая морщинистым пальцем по карте. — В тот момент, когда Шестой и Девятый двинутся на юг, они ударят по обозам снабжения и нападут на их тыл.
— Мне кажется, это особенно опасное предприятие, — заметила светловолосая женщина.
К несчастью, это так. Было бы лучше, если бы Изгнанный Принц пережил восстание. Герой был племянником нынешнего тирана Гелике и по праву будущим законным правителем города-государства. Если ему удастся стать достаточно известным, то, возможно, удастся использовать это признание, чтобы посадить его на трон, что аккуратно решит одну из двух ее самых неотложных внешнеполитических проблем. Дружественный король в Гелике обеспечил бы нижний западный фланг Принципата и снял бы давление с одного из ее самых стойких союзников в Собрании.
— Он не зеленый мальчик, — ответил старик, потирая седую щетину, покрывавшую его подбородок. — Он сражался в пограничных стычках со Стигией и пережил
