От кого? А хрен его знает. Разберемся…
Вокруг Белого дома толпился народ. Люди сбивались в кучки, бурно обсуждали происходящее. И вдруг все будто замерло – мгновенно пронесся слух, что сегодня будет штурм Белого дома. Самое удивительное, что на лицах людей не было страха. Была какая-то невероятная решимость.
Не хватало только организующего начала. Впрочем, беспорядочное движение продолжалась недолго. Из толпы как-то сами собой выделились решительные ребята с военной выправкой. Похоже, бывшие афганцы. По углам и у подъездов Белого дома стали концентрироваться основные силы защитников. Люди, как муравьи, начали стаскивать к оборонительным рубежам все, что могло пойти на строительство баррикад. Первым делом разобрали брусчатку вокруг памятника революции 1905 года. А так в ход шло все: мусорные баки, арматура, скамейки, бордюрный камень, и прочее, и прочее…
Кос вместе со своими «узбеками» оказался в группе, готовой защищать северо-восточный угол Белого дома. Место было вполне уязвимым. Нападавшие могли двигаться как со стороны Калининского проспекта, так и со стороны Пресни, от зоопарка.
– А ты, длинный, что стоишь, – бросил Косу плечистый Василич, вместе с другим борцом подтаскивая тяжеленный кусок бетона с торчащей из него арматурой.
– Подожди, Василич, не муравьи же мы, в самом деле, такую тяжесть на себе тащить.
– Думай, думай, а то другие за тебя подумают, – Василич удовлетворенно выдохнул, пристроив бетонную хреновину поперек дорожки, ведущей в подъезд.
– Мужики, я щас, – Космос развернулся и быстро почапал в сторону метро.
«Бегут крысы с корабля» – подумал Василич и заорал парням, с натугой тащившим покореженный остов «жигуленка». – Сюда, сюда, вот так, поперек, пристраивайте.
Через парк выбравшись к Киноцентру, Кос огляделся. В глубине улицы он узрел именно то, что уже почти материализовалось в его голове. Вдоль дороги медленно, взламывая старый асфальт, двигался огромный грейдер.
«Нашли время дороги строить», – подумал Кос.
Поправив за поясом тэтэшник, он отправился наводить революционный порядок.
– Стой, мужики, – подняв руку, Кос остановился в пяти шагах перед движущимся грейдером. Тот прополз еще метр-другой и остановился.
– Тебе что, жить надоело? – перекрывая грохот двигателя, завопил высунувшийся из кабины мужик в засаленной робе.
Работяги вокруг замерли, наблюдая за происходящим – любит русский человек, когда ему мешают трудиться.
Кос, вместо того, чтобы отвечать лысому, в три прыжка оказался у подножки грейдера и забрался в кабину, плечом сдвинув лысого в самую глубину. А сам уселся на водительское место и опустил руки на рычаги. Но вот как управлять этой зверской машиной, он понять никак не мог. Тем более что лысый никак не давал сосредоточиться, а все пытался выпихнуть Коса обратно на волю.
– Слушай, завязал пихаться, – миролюбиво проговорил Кос, впрочем, не забыв для профилактики двинуть локтем под ребра водителю.
Мужик охнул и, кажется, созрел для восприятия разумных доводом.
– Ты что, не понимаешь, – увещевал его Кос, – Родина в опасности. Там пацаны руками корячатся, а у тебя тут такая зверь-машина…
– Да я че, я ниче. – Лысый, кажется понял, что от него требуется.
– Давай, садись за свои рычаги, а то тут без высшего образования не разберешься. И пряменько, пряменько по этой улице, потом направо. Где Белый дом, знаешь?
– Угу, – кивнул лысый, сдвигая Коса на самый краешек сиденья. – Поехали!
– Твою мать! Вы тут что, специально все солидолом вымазали?! – пробормотал Кос, разглядывая безнадежно испачканный рукав своего любимого светло-серого пиджака.
Зато, оглянувшись назад, он увидел, что работяги, переглянувшись, вскинули на плечи лопаты – вечное, наряду с булыжником, оружие пролетариата – и бодрым шагом направились вслед за ними.
– Нашего полку прибыло! – крикнул Кос Василичу, когда рычащая громадина грейдера лихо подкатила к их северо-восточному крылу.
– Ура! – по-русски закричали «узбеки». Их клич понесся дальше, дальше, наверное, вокруг всего Белого дома…
Вскоре на строительстве баррикад заработала и другая стройтехника: пара автокранов и бульдозер. Это только из того, что было видно с места их дислокации. Баррикады росли прямо на глазах. Вечерело. Напряжение нарастало, будто кто-то медленно передвигал рычажок реостата.
Смешно было всем, кроме, конечно, Космоса. А виновата во всем была полосатая тварь по имени Перестройка.
Эта полосатая тощая кошка примкнула к стану защитников Белого дома с самого начала строительства баррикад. Однако за прошедшие дни и ночи она разъелась так, что едва передвигалась на своих коротких пухлых лапах.
– Нет, пацаны, это не конка. Это енот! – с абсолютно серьезным видом утверждал Космос.
– Да иди ты, – отмахнулся накачанный молоденький «узбек» Серега, кидая Перестройке очередной кусок уже осточертевшей всем краковской колбасы. – Может, она просто беременная.
– Да, беременный енот, – согласился Космос, – под шумок освободился из зоопарка.
– Но это же баба.
– Значит, освободилась.
Тем не менее, эта то ли кошка, то ли енот, странным образом привязалась именно к Космосу, и не отходила от него буквально ни на шаг. Он-то от нее и пострадал.
Тогда, во вторую ночь, Кос заночевал в кабине грейдера, воспользовался своим законным правом. Спал мертвым, вернее, мертвецким сном – выпито было немало, да и напряжении первой ночи, когда на самом деле ожидали штурма, сказывалось. С утрева, выбираясь из могучей машины, он на нее и наступил. Не на машину, а на эту долбаную Перестройку. И со всего, можно сказать, размаху грохнулся лбом о какую-то бетонную хрень. Благо этой хрени понатаскали со всей округи. Перестройка взвизгнула и умчалась, как укушенная, а Космос внятно и громко выругался. Искры кружились у него перед глазами, превращаясь в звезды крупные, едва ли не генеральские. На лбу, в месте соприкосновения его с посторонним предметом, за всего несколько минут вздулась огромная отвратительная шишка.
– Ты ее зеленкой помажь, – на полном серьезе посоветовал Василич.
– Да иди ты со своими советами, – отмахнулся Кос, оглядывая соратников по борьбе.
Те морщили лбы, старательно изображая сочувствие. Первым заржал Серега. И – понеслось! Космос тоже не выдержал – засмеялся-загоготал, осторожно прикасаясь кончиками пальцем к вздувшейся до невероятных размеров шишки.
– Ну, тварь! – приговаривал время от времени Кос, недоуменно пожимая плечами. – Пристрелить ее, что ли?
Но перестройка исчезла куда-то, словно чувствуя свою вину.
Пацаны подкатили вовремя, аккурат в тот момент, когда Ельцин забрался на танк и произнес с него пламенную речь. Слов слышно не было, но по толпе тут же понеслось «Россия, Россия, Россия!»
– Ну, что, пацаны, поздравляю, – широко улыбаясь, сказал Белов.
– С чем, Саня? – не понял Фил.
– С окончательной победой демократии.
– Ладно,
