из параллельного класса. У них последним был
Урок физкультуры, и они решали, куда податься после него: в кино, в интернет-кафе, просто в кафе. Особых друзей здесь у него не было, но знакомые были. В колледже учились в основном дети обеспеченных родителей. За многими приезжали к окончанию занятий машины с шоферами. За Федором и Ириной одно время, еще при жизни отца Константина Ираклиевича, тоже приезжала машина с водителем. Но затем отец решил, что это барство и излишество.
Федор же думал, что дело вовсе не в барстве. Просто они с Ириной были для отца… Вот если бы в этом колледже учились старшие: Константин, Евдокия, Зоя, — за ними, будьте уверены, авто приезжало бы всегда, как часы. Они были законные, а он, Федор, и его сестра-близнец Ирина только лишь усыновленные. Эту хитрую разницу однажды, крепко подвыпив, объяснил ему брат Ираклий — тоже, кстати, не законный, а усыновленный. За ним никакое авто с шофером вообще никогда и никуда не приезжало, да и приезжать-то было особо некуда: Ираклия едва не вышибли в девятом классе из школы за поведение, а потом благополучно отчисляли после первого семестра из всех институтов, куда его пристраивал за деньги отец.
Но и эта хитрая разница неравенства особо не волновала Федора. Он мечтал о том, что в его новой жизни все будет по-другому. И водить стильное самое-самое женское авто он будет сам, восседая за рулем с грацией и шиком истинной Кейт Мосс. В его школьном рюкзаке вместе с учебником по химии лежала стремная брошюрка «Сто ответов на сто вопросов тем, кто хочет изменить свой пол».
Ребята из школьного вестибюля вышли во двор. Двор колледжа был обнесен кованым забором, на воротах в будке всегда дежурил охранник. Вообще меры безопасности после Беслана в колледже соблюдались очень строго. Все учащиеся имели карточки-пропуска, для людей с улицы территория была закрыта, и даже родители попадаливо двор и в здание «по звонку», предварительно договорившись с кем-то из преподавателей и дежурным охранником.
Рядом с территорией колледжа строился новый многоэтажный дом. Часто Федор, жестоко скучая на уроках литературы, наблюдал из окна класса, как там, на стройке, копошились турки — рабочие в оранжевых касках и спецовках. Но с октября стройка замерла, рабочие куда-то исчезли, кран и тот разобрали и увезли. Недостроенная многоэтажка смотрела на колледж темными глазницами оконных проемов.
Федор решил подождать сестру. Достал из рюкзака банку кока-колы, вскрыл. Кола была теплой, но он осушил банку с наслаждением — во рту отчего-то вдруг пересохло. Банку он бросил в урну — к порядку и аккуратности его приучила дома мать. Курившие старшеклассники громко болтали, обсуждая кино. Федор лениво прислушался: «Хроники Нарнии», «Дневной дозор» — все, кажется, это посмотрели, кроме него. А вот он не пошел. Ему очень нравился «Ван Хельсинг», особенно та девчонка — сестрица оборотня. И бал вампиров ему там нравился — вампирши в бальных платьях, увешанные драгоценностями, были такими обольстительными, такими сексуальными, что и на них тоже хотелось быть похожим, как на Кейт Мосс. Интересно, сейчас на современных балах танго танцуют? Может, и ему стоит тоже записаться в танцевальную студию? Сестра Зоя, с тех пор как занялась танцами, стала такой.., такой… Ну, она и прежде была ничего себе. Дали они с ней вчера жару на этом марлизонском балете!
— Федя, ты что, Ирку ждешь? Скоро она? — К Федору подошел Стулов из параллельного класса.
Этот самый Стулов уже дважды ходил с Иркой в кино — она сама хвасталась. Отец у него был известный автогонщик, и сам Стулов, еще не имея прав, отлично водил машину и утверждал, что, когда ему стукнет наконец восемнадцать, отец подарит ему «Хонду». Девчонки на него просто вешались — он был крашеный блондин, метр восемьдесят. Но с некоторых пор он интересовался только Иркой.
— Может, в кино втроем, а? — предложил он.
— А что идет?
— В «Киноплексе» на Ленинском до фига всего. Можно в «Пять звезд», если тачку возьмем, то на четырехчасовой сеанс успеем, там «Кинг-Конг».
Федор хотел было ответить: зачем, мол, куда-то мчаться смотреть Кинг-Конга, когда и сам Стулов вполне за него сойдет, как вдруг внезапно почувствовал сильный толчок в солнечное сплетение. Ощущение было странным, он ничего не успел понять. Ничего не услышал. Увидел удивленное лицо Стулова, потом глаза заволокло туманом, и.., он плюхнулся на колени, еще совершенно не чувствуя боли, ничего толком не ощущая…
Странный звук, словно брошенный камешек ударил по железной урне. Она с грохотом опрокинулась набок. Покатилась, покатилась… Стулов испуганно отпрянул. И это было последнее, что увидел Федор. Что-то жгучее, острое с лета ужалило его в висок, и он, повалившись, как мешок, ткнулся лицом в асфальт. Истошно закричали школьники. От ворот бежал толстый охранник. Федор лежал ничком, ноги его все еще дергались в последней агонии, но он уже был мертв. Из пробитого пулей виска алыми толчками била кровь.
Глава 17. ДАЛЬНИЙ ПРИЦЕЛ
— Стреляли из недостроенного дома напротив. Двор колледжа там как на ладони. Петровка туда сразу экспертов-баллистиков нагнала. И мы тоже потом с фонарями эту стройку осматривали. Исходя из траектории выстрела, стрелявший должен был находиться где-то на уровне четвертого этажа.
За окнами кабинета было темно. Колосов, грязный, в цементной пыли и известке, пил крепчайший горчайший кофе, чтобы хоть как-то восстановить силы. Они, эти самые силы, после поездки в поселок Красный Пионер, а оттуда по срочному звонку дежурного обратно в Москву на место нового происшествия, после многочасовой работы там вместе с оперативно-следственной группой Петровки и прокуратуры, были на исходе. Вымотался он до предела. Кате, срочно приехавшей вечером в главк, было просто больно на него смотреть.
— Представляешь, я как раз Гольдера допрашивал, на дачу с ним поперся осмотр делать, а тут бац — звонок. — Он поперхнулся кофе и закашлялся.
— Какого еще Гольдера? — Катя подошла к нему, тихонько постучала его по спине. Не удержалась, погладила по голове, уж больно вид у начальника отдела убийств был несчастный, так и хотелось утешить. Но чем? Как при таком обороте дела?
— Мужа Евдокии. Ножи я там на его даче кухонные изъял. Аж четыре штуки. А тут в это время этого мальчишку прикончили. — Колосов сильно сжал Катину руку. — Застрелили шестнадцатилетнего пацана!
Гольдер… Фамилия была смутно знакомой. Но в тот момент Кате некогда было вспоминать, от кого она ее слышала. С Ниной она вообще эту фамилию никак не связала. От Нины были
